– Да, – перебила она и тут же прибавила: – Все это с самого начала было ошибкой.
– Что ж, я всегда считал, что он вам не подходит, – сказал Моффат.
Его взгляд вновь остановился на ней, и она увидела в его глазах кое-что, чем могла бы воспользоваться, но в следующую минуту он нахмурился и отвернулся – видно, она не полностью завладела его вниманием.
– Я живу на другом конце Парижа. Почему бы вам не проводить меня и не зайти на чай? – предложила она, повинуясь отчасти желанию больше узнать о его делах, а отчасти надеясь, что беседа с ним поможет пролить свет на ее собственное положение.
В открытом такси Моффат явно повеселел. Сложив руки на трости, он откинулся на спинку сиденья с видом человека, убежденного в своих привилегиях и наслаждающегося ими.
– Этот Париж – чертовски хорошее место, – пару раз повторил он, пока они мчались в полуденном блеске по многолюдным улицам; а потом, стоя у нее в гостиной и глядя на круглые зеленые купола конских каштанов под балконом, выразил верх своего восхищения следующим замечанием: – Да уж, это получше Вест-Энд-авеню!
Увидев знакомый блеск в его глазах, Ундина смело прошептала:
– Конечно, но иногда мне очень одиноко.
Она присела за чайный столик. Моффат стоял поодаль и смотрел, как она снимает перчатки. Его подвижный рот при этом забавно подергивался.
– Наверняка только когда вы сами того хотите, – сказал он, схватил стул со спинкой в форме лиры за позолоченные струны и уселся на него верхом, так что светло-серые брюки натянулись на тучных бедрах. Ундина прекрасно понимала, что перед ней вульгарный, безвкусно одетый мужчина с красной жировой складкой над воротничком и наглым, хвастливым взглядом; однако ей нравилось видеть его здесь, и она сознавала, что он пробуждает в ней какие-то полузабытые, но до сих пор понятные чувства.
Она воображала, что в ответ на ее признание в одиночестве последует какая-нибудь сентиментальная фраза; Моффат явно был рад побывать у нее в гостях, но она поняла, что думает он не о ней. Это открытие вызвало у нее раздражение.
–Вы-то , конечно, вряд ли были в одиночестве с тех пор, как приехали в Европу? – продолжала она, протягивая ему чашку.
– О, – весело сказал он, – у меня не всегда есть сопровождающий.
И она ответила в том же ключе:
– Тогда, быть может, мы с вами еще увидимся.
– Что ж, был бы счастлив, но, по правде говоря, я, скорее всего, отплываю на следующей неделе.
– Правда? Как жаль! – В ее сожалении не было притворства.
– Могу я что-нибудь для вас сделать за океаном?
Она помедлила.
– Вы можете прямо сейчас кое-что для меня сделать.