– Послушайте, Моффат, – сказал он, вставая, – то, что мы с миссис Марвелл в разводе, никому не дает права говорить со мной о ней в таком тоне.
Моффат отреагировал на вызов спокойным взглядом, в котором промелькнули удивление и интерес.
– Неужели? Ну, раз так, я, наверное, должен считать так же: я тоже с ней в разводе.
Ральф не сразу понял смысл его слов, а когда они проникли в его разум, он бросился вперед, замахнувшись. Потом, ощутив весь гротеск этого жеста, резко опустил руку. В сознании у него пронеслась череда бессмысленных, неважных мыслей; а дальше все окутал мрак. «Этот человек…Этот человек…» – пылала одна мысль в его замутненном сознании.
– Что вы, черт возьми, имеете в виду? – выдавил он.
– Ну как же, факты, – сказал Моффат прохладным, чуть насмешливым голосом. – Вы не знали? По словам миссис Марвелл, ваша семья против разводов; наверное, поэтому она умолчала о том раннем случае. По правде говоря, – дружелюбно продолжал он, – я бы не стал упоминать об этом, если бы вы не заговорили таким высокоморальным тоном о нашем дельце. Но думаю, вам все же стоит выслушать все до конца. Иногда человеку полезно знать все факты. Мне продолжать?
Ральф слушал молча, но когда Моффат закончил, он едва заметно кивнул. Положения он не переменил, только одной рукой стиснул спинку стула, который подтолкнул к нему Моффат.
– Предпочитаете стоять? – Сам Моффат уселся назад в кресло и принял позу рассказчика. – В общем, дело было так. Мы с Ундиной Спрэгг вступили в брак в Опейке, штат Небраска. В прошлом месяце минуло девять лет. Боже! Какая она была красотка. До того с ней ничего особенного не случалось, разве что она пару лет была помолвлена с каким-то тюфяком по имени Миллард Бинч – она потом скинула его на Индиану Ролливер; наверное, ей захотелось перемен. Свадьба у нас была не такая, как в высших слоях общества: не было ни шафера, ни подружек невесты, ни «Гласа, что вздохнул над Эдемом»[24] . Дело в том, что ее папаша с маманей вообще об этом не знали, пока все не закончилось. Но брак был легальный; это они поняли, когда попытались его расторгнуть. Жаль только, они слишком быстро догадались; у нас было всего две недели. Потом Ундину уволокли обратно в Апекс, а… Ну, у меня не было ни денег, ни влияния, чтобы с ними бороться. Дядюшка Абнер тогда занимал высокое положение, да еще пользовался поддержкой Джеймса Дж. Ролливера. Я умею признавать поражение, а тогда я точно проиграл. Поэтому мы развязали узел, и меня отправили на Аляску. Дайте-ка подумать – это было за год до их переезда в Нью-Йорк. Следующий раз я встретился с Ундиной в театре в день, когда было объявлено о вашей помолвке.