– Тот тип рядом с мисс Спрэгг? (Господи, Ральф, как она сегодня хороша!) Минуточку… мне знакомо его лицо. Видел его в кабинете старика Хармона Дрисколла в день собрания по поводу шахты Юбо. Этот тип – его секретарь или что-то вроде того. Дрисколл позвал его, чтобы он сообщил директорам кое-какие факты. Похоже, очень хорошо осведомленный малый.
Клэр Ван Деген весело повернулась к кузену.
– Если он как-то связан с Дрисколлами, тебе лучше завести с ним знакомство! Именно в таких связях Дагонеты всегда нуждались. Я вышла замуж, чтобы подать пример!
Рассмеявшись, Ральф встал.
– Ты права. Поспешу назад и познакомлюсь с ним.
Он протянул кузине руку, избегая ее разочарованного взгляда.
Войдя поздно вечером в спальню, Ундина испуганно вздрогнула при виде неясного силуэта, который, выступив из полумрака, оказался миссис Спрэгг в ночном одеянии.
–Мама ? Что за… – воскликнула девушка.
Миссис Спрэгг нажала на электрический выключатель, и комнату залило светом. Мысль о том, чтобы мать сидела до поздней ночи в ожидании дочери, настолько противоречила обычаям Апекса, что вызвала у объекта такой заботы лишь недоверие и раздражение.
Миссис Спрэгг с извиняющимся видом подошла, чтобы забрать у дочери плащ.
– Я простоне могла иначе, Унди… Я сказала отцу, чтодолжна . Хотела узнать все подробности.
Ундина отстранилась, передернув плечами.
– Боже! В такой час? Завтра будешь бледная, как привидение, раз всю ночь не спала.
Она подошла к туалетному столику и начала лихорадочно уничтожать произведение искусства, которое несколько часов назад с любовью создала у нее на голове миссис Хини. Но роза застряла в сеточке для волос, и миссис Спрэгг, робко шагнув вперед, чтобы предложить помощь, увидела в зеркале лицо дочери.
– Ах, Унди, этоты сейчас бледная, как привидение! Выглядишь прямо-таки больной. В чем дело, доченька?
Девушка отшатнулась.
– О, да оставь же меня в покое, мама! Вот погляди, я все еще бледная? – воскликнула она. Бледные щеки воспламенил прилив крови. Миссис Спрэгг отпрянула, и Ундина добавила мягче, тоном родителя, укоряющего настырного ребенка: – Кто угодно заболеет, если на него так глазеть!
Миссис Спрэгг почувствовала угрызения совести.
– Прости меня, Унди. Наверное, я просто увидела тебя при таком ярком свете…
– Да… свет ужасен, приглуши его, – велела Ундина, хотя обычно свет не бывал для нее слишком ярким; обрадовавшись, миссис Спрэгг поспешила выполнить дочерний приказ.
Потом Ундина в угрюмом молчании позволила ей расшнуровать платье и принести тапочки и халат. Миссис Спрэгг явно не терпелось сказать что-то еще, но она прикусила язык, опасаясь быть изгнанной.