В первый день я злюсь. Перебираю утреннюю сцену и нахожу всё, что Аларик снова сделал неправильно. На второй замечаю, что спор продолжается уже без него: мысленно отвечаю на объяснения, которых он не произносил, и защищаю решение, которое никто не оспаривает.
После ужина иду в сад, убираю влажную листву с трёх маленьких камней и поправляю птицу Ивена. Здесь свобода не похожа на награду. Я могу больше не видеть Аларика и всё равно помнить, как ждала его после писем и училась не отдавать ему право решать.
Я не обязана снова любить его или проверять, насколько долго продержатся перемены. Могу выбрать другую жизнь или никого не выбирать. Никто больше не закроет меня в браке и не объявит мой страх болезнью.
Если я отпущу Аларика лишь потому, что близость однажды разрушила меня, прошлое опять решит за меня. Я узнаю это слишком поздно — когда дорога на юг уже станет пустой.
На третий вечер Рейн приносит бумаги о смене начальника западного поста и осторожно садится напротив: повреждённое ядро всё ещё напоминает о себе после дороги.
— Аларик подал прошение о переводе на южный тракт, — сообщает капитан. — Там восстанавливают переправы. От Серого Предела шесть дней пути.
Я продолжаю читать список донорских смен, хотя третью строку уже не понимаю.
— Когда уезжает?
Рейн медлит, явно жалея, что оказался посредником.
— Завтра после рассвета. Он просил не передавать. Но перевод требует моей подписи, и я не хочу утром слушать от вас обоих, что другой всё решил молчанием.
Я закрываю журнал. Рейн прав лишь наполовину: Аларик сказал, что уедет, если мешает мне жить, и теперь выполняет обещание без требования остановить. Молчание принадлежит мне.
— Где он сейчас?
Рейн уже поднимается, будто боится остаться ещё на один вопрос.
— У северного резервуара. Передаёт участок мастеру. Я подпишу перевод утром. Или не подпишу, если он отзовёт прошение. Остальное решайте без меня.
К резервуару еду с двумя стражниками, которых назначаю сама. Они остаются у подъёма. Вода шумит под каменными плитами, у склада горит одна лампа.
Аларик складывает инструменты в ящик. Рядом стоит дорожная сумка, с которой он ушёл после похорон. Увидев меня, он задевает плечом полку; упавший ключ поднимает только со второй попытки.
— Я не ждал тебя, — говорит он и сразу морщится от неудачной фразы. — То есть… Рейн не должен был сообщать. Я не хотел вынуждать тебя приезжать.
Я снимаю перчатки медленнее, чем нужно, давая ему время перестать оправдываться.
— Он не вынуждал. Сказал, что подпишет перевод утром.
Аларик кладёт ключ в ящик, но крышку не закрывает. Оставляет себе занятие, чтобы не стоять передо мной с пустыми руками.