Я обещаю не превращать прошлую боль в оружие при каждой ссоре. Говорить, когда мне страшно, вместо того чтобы проверять Аларика молчанием. Не отказываться от помощи только потому, что однажды помощь использовали для контроля. Беречь свою работу, его работу и место между ними, где будет наша семья.
Слова выходят не идеально. На фразе о помощи я сбиваюсь, смотрю на лист, потом откладываю его и договариваю своими словами. Аларик слушает, не подсказывая.
Когда наступает его очередь, он не расправляет плечи, как перед строем. Касается большим пальцем края нашего договора и начинает тише, чем ожидали люди в последних рядах.
— Я обещаю говорить правду до того, как она станет удобной тайной. Спрашивать, даже когда уверен, что знаю ответ. И ждать, если тебе нужно время ответить.
Во дворе кто-то кашляет, ребёнок у окна начинает хныкать. Аларик на мгновение отвлекается на звук, потом возвращается ко мне.
— Я буду помнить, что контроль может выглядеть как забота, особенно для того, кто привык командовать. Если снова перепутаю, ты не обязана терпеть ради моих намерений. Я остановлюсь, исправлю то, что сделал, и не стану прикрывать ошибку добрыми намерениями.
Он замолкает перед последней частью. Я чувствую, как его пальцы крепче сжимают мои, но хватка тут же ослабевает.
— И я не принесу тебя в жертву великой цели. Ни границе, ни роду, ни государству, ни собственному страху потерять тебя. Если однажды мне покажется, что другого выхода нет, я сначала скажу это тебе. Потому что твоя жизнь не является моей платой за чужое спасение.
Я слышу, как за спиной Рина шумно втягивает воздух. Брина тут же вручает ей платок, сама вытирая щёку тыльной стороной ладони.
Мы подписываем договор по очереди. После моей подписи Аларик не спешит ставить свою поверх или рядом. Поворачивает лист, находит отведённую ему строку и пишет имя. У нас разные фамилии: я сохранила свою, он оставил Вальден только в записях о детях и прошлом роде. В быту мы договорились использовать имена.
Писарь объявляет брак заключённым. Гости ждут поцелуя, но Аларик смотрит на меня. Этот вопрос он не произносит вслух при всём дворе, и я сама притягиваю его за лацкан.
Поцелуй выходит коротким, потому что Тио именно в этот момент вырывается у Рины и врезается Аларику в колени. Тот успевает подхватить мальчика, но прежде чем прижать его крепче, смотрит на Рину.
— Можно?
Тио уже устроился у него на руке и тянется к пуговице. Рина вытирает щёку, видит, что сын не собирается возвращаться, и смеётся сквозь слёзы.
— Теперь держите. Он вас сам выбрал.