Я открываю дверь. В коридоре стоят женщины родильного дома и солдаты Рейна — достаточно свидетелей, чтобы Кассандра не могла тихо увезти ни мать, ни ребёнка.
— Вы мешаете женщине после родов и угрожаете младенцу. Ждите во дворе, пока капитан услышит весь рассказ.
Кассандра ищет поддержки у племянника. Аларик остаётся у корзины и поправляет пелёнку над настоящей меткой. Рейн отступает в сторону, освобождая ей дорогу.
— Идёмте, леди Вальден. Пока это просьба.
Она выходит, Эверт торопится следом. Селеста всё ещё смотрит на Аларика, не уверенная, что после снятия клятвы он позволит рассказать остальное.
Я прошу Брину проверить Селесту и мальчика. Убедившись, что несколько минут разговора им не повредят, сажусь возле окна. Аларик остаётся стоять: приблизиться он сможет, только если ему позволят.
Селеста начинает с Дравена. Они познакомились на северной заставе, где она работала переводчицей при торговой миссии, и через год тайно поженились: Кассандра уже готовила для него другой брак. Сердечными кристаллами, объясняет Селеста, называют камни, которыми питают маяки и усиливают военное оружие. В ведомостях Дравен заметил, что их мощность росла одновременно с потерями детей в шахтёрских поселениях.
— Он сначала думал, что это ошибка в датах, — Селеста говорит медленно, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Потом нашёл расходы на закрытые лекарские повозки. Они шли из столицы сюда. Дравен говорил, что в накладных нет ни руды, ни лекарств, только номера.
Я сразу вспоминаю три груза после своих потерь, но не перебиваю. Сначала мне нужно понять, почему муж позволил считать себя отцом чужого ребёнка.
После гибели Дравена Селеста уже была беременна. Аларик нашёл её раньше людей Кассандры и наложил первую кровную защиту, чтобы ребёнка нельзя было обнаружить через метку отца. Умирающий брат заставил его поклясться скрыть брак, происхождение ребёнка и собранные доказательства, пока наследник не родится и не окажется в безопасности.
Селеста замолкает. Аларик договаривает сам:
— Я навещал её в трёх убежищах. В день твоей потери первое раскрыли. Селеста была ранена, и я переносил её в другое место. Кровь на манжете была её.
Комната словно возвращается к тому утру: белое покрывало у кресла, потерянный Элиан рядом со мной, алая лента на одежде мужа. Одной фразы хватило бы, чтобы я не представляла Аларика у постели любовницы.
— Ты с ней не спал? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает Аларик сразу.
Слишком прямой ответ после месяцев молчания раздражает сильнее, чем новая попытка уйти от темы. Я поворачиваюсь к нему всем корпусом.