— Кровь Дравена завершает линию. Кассандра могла прервать беременность Селесты, но тогда дверь осталась бы закрытой. Ребёнку позволили родиться ради хранилища.
Слова «позволили родиться» вызывают во мне желание подойти ближе, однако я остаюсь на месте. Торвен ждёт именно резкого движения. За моей спиной дети прислушиваются, а Эда медленно ведёт Ивена к выходу из зала. Альма помогает девочке Ш-32 собрать остальных у дальней стены.
— После открытия вы вернули бы его матери? — спрашиваю я.
Торвен впервые отводит взгляд от нас к ребёнку. Ответ уже есть в этой паузе, но я не позволяю ему спрятаться за привычными формулировками.
— Скажите вслух.
— Наследник Дравена слишком опасен для рода и Совета, — произносит управляющий после задержки. — Его не собирались оставлять свидетелем.
Аларик перестаёт удерживать Рейна. Капитан сам опускает меч, понимая: одного удара здесь недостаточно. Мы должны сначала забрать ребёнка и открыть путь детям наверх.
— Что вам нужно в хранилище? — спрашиваю я, переводя Торвена на его настоящую цель.
Он перечисляет медальон, клинок и нас троих. Моя кровь подтверждает право хозяйки шахты. Аларик открывает печать главной линии. Ребёнок завершает ветвь Дравена. Медальон задаёт последовательность, а клинок несёт первый особый кристалл.
— Три живых ключа, — говорит Торвен. — Остальные вещи только указывают путь.
Рейн спрашивает, почему управляющий не открыл хранилище раньше, когда я ещё лежала в столице. Торвен с заметным раздражением объясняет: моя кровь должна быть дана добровольно, иначе древняя дверь гасит руны. Аларика нельзя было привести сюда, пока он верил Совету. Ребёнка Дравена ещё не существовало вне материнского тела.
Я вспоминаю ожерелье Кассандры, лекарства Эверта и коды М-1, М-2, М-3.
— А мои беременности? — спрашиваю я. — Они тоже были нужны для двери?
Торвен смотрит на Аларика, словно ответ предназначен ему.
— Для двери — нет. Для трёх особых источников. Ребёнок хозяйки Серого Предела и главы рода даёт огонь, который принимает и шахта, и северный щит. Кассандра много лет добивалась такого брака.
Аларик бледнеет, но не перебивает. Я слышу собственное дыхание и шорох одежды за спиной. Ивен всё ещё держится за рукав Эды, другие дети ждут, пока взрослые решат, закончилась ли их «очистка» навсегда.
— Эверт создавал условия, чтобы огонь каждого ребёнка ушёл в подготовленный кристалл, — продолжает Торвен. — Первый предназначался клинку. Второй — доспеху. Третий оказался достаточно сильным для сердца щита.
Он говорит о моих детях как о заказах, выполненных по сроку. Я не позволяю себе спорить с ним сейчас. Каждое лишнее слово удерживает мальчика на его руках дольше.