Если ты продолжишь, твое сердце остановится.
Он рухнул лицом вперед – мир замерцал, а потом померк.
Его разбудили грубые пальцы и запах свежего хлеба.
– Пойдем.
Сузеньос встал и вышел из своей пыточной, едва держась на ногах – как делал уже много раз, – и глубоко вдохнул воздух в коридоре.
– Один день, – устало сказала Этете, осторожно опуская его на пол. – Все, о чем я прошу, – хоть один день не находить тебя лежащим на спине.
Несмотря на боль в каждой мышце, Сузеньос слегка улыбнулся.
– Спасибо.
Она залила в его пересохшее горло стакан воды.
Глядя на Этете, сложно было поверить, что она родом из такого гадюшника, как Орден Орла.
– Как твои дети? – спросил он.
Она слегка улыбнулась.
– Сыты.
Этете несколько раз в неделю навещала сирот-акторов в свободной от вампиров школе-интернате. Она считала их своими детьми. Мать без детей. Сама забота.
Сузеньос встретил ее тридцать лет назад и попытался захлопнуть перед ней дверь. Дому Адане не нужен был очередной потенциальный предатель. Тем более из Ордена Орла. А теперь его беспокоило, что ее клетки умирают, движения замедляются, а боль в запястье усиливается с каждым годом.
Сузеньос отказывался смотрел, как умирают те, кто ему дорог. Он сказал ей это однажды, и она ответила:
– Ну, я постараюсь уехать в город и умереть там.
Этете посмотрела на него, и нежные глаза стали строгими. Он выпрямился, готовясь к выволочке. Что же он натворил?
– Ты к ней добр? – спросила она.
Он немного расслабился.
– Она… отстраняется.
– Хм. По крайней мере, ты закончил глупые игры.
Сузеньос возмущенно фыркнул. Этете не оценила, когда Сузеньос вытащил Кидан на крышу или облил ее комнату красной краской. Ему эти выходки казались блестящими.
– Ей же ничего не грозило, – пробормотал он.
Этете оглядела коридор, мерцающую лампочку. И тяжело вздохнула.
– А твои люди? Ты забрал кольцо Бирука и гребень Хенока. Ты с ними виделся?
Он улыбнулся. Этете знала каждый артефакт Нефрази и кому он принадлежал и тоже о них заботилась.
– Да.
– Каково было увидеть их снова?
Его улыбка стала широкой, гордой.
– Лучше, чем я представлял.
Коридор преобразился, наполнившись привкусом артефактов и силой.
– Но возможно, мне придется кое-что сделать, – сказал он, не в силах встретиться с ее глубоким взглядом. – Возможно, мне придется оставить Дом Адане, чтобы их вернуть.
Этете на мгновение задумалась. Сузеньос гадал, поняла ли она, что он имеет ввиду.
Жизнь Кидан может вернуть ему все, потерянное шестьдесят лет назад.
Ее он знает всего несколько месяцев. Нефрази с ним двести лет. Казалось логичным немедленно отдать ее Арин. Без Кидан Сузеньос перестанет страдать от голода, не будет связан Смертным обетом. Или он проклянет себя? Умрет вместе с ней?