Сузеньос стер кровь Арин с края пальто. И тогда Кидан заметила: кончик его клинка почти черный, измазан кровью, как… пепел.
Порошок рога импалы.
Взгляд Кидан засиял.
– В четвертый раз ты научила меня, что хороший боец должен чувствовать каждый ненанесенный удар, умирать каждый раз, когда просчитался, и запоминать каждое поражение, пока не научится находить победу в своих неудачах.
– Ты отравил меня? – Удивление Арин было неподдельным.
Пылающий взгляд Сузеньоса скользнул по Кидан, и у нее перехватило дыхание.
– Раньше я считал яд оружием слабаков. Очень человеческим способом убийства. Но я увидел, насколько он бывает смертоносным, если использовать его правильно.
Кидан вспомнила, когда он сказал ей эти слова. Готовый убить ее, пока она не заставила его помочь ей получить обмен жизни, который вовсе не был ей нужен.
Из горла Арин вырвался злобный рык.
– Отравлена я или нет, вам меня не одолеть.
– Ты не слушаешь, – сказал Сузеньос, присев и потянувшись к горсти земли и листьев. – Я извлек урок из своих поражений. Поэтому я не стану сражаться с тобой, Арин. Я тебя похороню.
Тадж и Инико тоже присели на корточки и зарылись руками в листья. Сузеньос потянул за веревку или цепь одновременно с Инико и Таджем, и земля под ними обрушилась.
Арин провалилась в небытие.
Сердце Кидан ушло в пятки, когда Арин скрылась из вида.
Все стихло.
Ровно на три минуты. Сузеньос медленно дышал, расправив плечи. Оставаясь начеку.
Он присел на корточки у самого края ямы.
К Сузеньосу метнулась рука, и он быстро отскочил назад. Арин уцепилась за толстый корень на краю зияющей черной дыры. Сузеньос снова ударил ее кинжалом. Она застонала от боли и нащупала красную веревку, свисавшую с запястья Сузеньоса.
Кидан в панике попыталась освободиться, но было слишком поздно.
Арин дернула за веревку.
Кидан упала, ударившись подбородком об землю. В рот брызнула кровь. Кидан медленно потащили в яму. Арин намотала веревку на руку и тянула с чудовищной силой, угрожающе глядя в глаза.
За секунду до того, как нога Кидан провалилась за край, ее схватили за лодыжку.
– Держись! – настойчиво приказал Сузеньос.
Арин улыбалась – ее коготь впился Кидан в запястье, и та закричала. Ее словно пронзили металлом.
Кидан такого не пережить.
Она просто развалится на куски.
Изо рта и запястья Кидан брызнула кровь, проливаясь на Арин красным дождем. Злобная улыбка вампирши исказилась, когда капли упали ей на губы, а потом в глаза. Яму наполнило низкое шипение. Арин с отвращением терла лицо и рот. Но Кидан продолжала истекать кровью.
Кошачий взгляд Арин изменился – белки ее глаз полностью покраснели. Кидан извивалась, пытаясь вырваться. Она никогда не видела столь жуткого зрелища. В горле застрял крик, когда в нее впились окровавленные глаза Арин. Что-то злое и древнее приковало ее к месту. Но секунду спустя хватка Сузеньоса на ее талии усилилась, и он потянул. Рука Арин соскользнула: она полетела вниз.