Джун повернулась к Таджу, рассматривая его фигуру, гладкие черты коричневого лица.
– Ты тоже здесь.
– У меня иные намерения. – Он одарил Джун обворожительной улыбкой и искоса ее оглядел. – Раси не подвергали принуждению.
Джун сжала в кулак подол своей сиреневой юбки.
Тадж тряхнул длинными локонами.
– Однажды, Джун, ты расскажешь мне, как узнала то, чего знать не должна.
– Может, я просто мудрая, – глухо проговорила она, опустив взгляд. Тадж тихо рассмеялся.
– Может быть. Может, мы все дураки и недооцениваем тебя.
От его пристального взгляда покалывало лицо.
На колени упал мертвый лист, и Джун пристально рассматривала прожилки.
– Можно, я тебе кое-что скажу? – спросила она.
– Конечно.
– Я знаю, что пережили Нефрази из-за Вароса. Знаю каждого по именам. Знаю, почему некоторые не могут спать, есть или пить. Почему некоторые хотят убивать, почему не переносят солнце или голод. Я пытаюсь помочь каждому из них своими лекарствами. Помочь им забыть о пережитых мучениях, но ты… – Джун сделала паузу, и Тадж поднял подбородок, заставив ее втянуть воздух. – Я не встречала таких Нефрази, как ты.
Он одарил ее улыбкой.
– Таких красивых?
Джун вспыхнула, но в ее голосе прозвучало нечто непонятное ей самой.
– Кого не коснулись прожитые страдания. Я не нужна тебе.
«…чтобы быть хорошим».
Джун тут же пожалела о своих словах, испугавшись, что сказала лишнее.
Тадж медленно вздохнул и отвел взгляд – это выглядело странно, потому что раньше он никогда так не делал.
– Иногда мне кажется, со мной что-то всерьез не так. – Он обратился к звездному небу, подняв подбородок. – Я пережил все: войны, пытки Лусидио, смерть, и это было ужасно. – Его пробрала дрожь. – Большинство Нефрази думают, что я ничего не воспринимаю всерьез. Даже во время войны в Фарахе я переходил из палатки в палатку в ужасной грязи, от которой слипались волосы, и пытался их рассмешить. Если хоть кто-то смеялся, я чувствовал… облегчение. – Он коснулся своей груди. – Мне нужно слышать смех, Джун. Похоже, кое-что мне от тебя все-таки нужно.
С каждым словом улыбка Джун становилась шире. Ее грудь снова сжалась – иначе, чем прежде.
Он другой.
Джун тряхнула вьющимися косичками, и в ее глазах вспыхнул озорной блеск.
– Прости, это слишком. Я не клоун.
Тадж приподнял бровь и придвинулся к Джун. Она замерла. Теперь их плечи оказались совсем близко, и каждое соприкосновение разжигало новые ощущения. Словно искры в бутылке. Интересно, он чувствует тоже самое?
– Ты права, – сказал он.
Она быстро моргнула.
– Да?
– Конечно, мне придется заслужить твой смех.
– О. Хочешь рассказать анекдот?