Сейчас символ был покрыт свежей кровью.
Сузеньос улыбнулся, хотя знал – отметка посвящена ему. Он осторожно зашел в одно из каменных зданий, чутко ступая по неровным доскам.
Тишина.
Особая способность Арин – растворяться в любой обстановке. Сузеньос не мог почувствовать ее даже своим обостренным слухом.
– Эй! – крикнул он.
Ошибка.
Половицы взорвались, и кулак чуть не снес ему подбородок. Его глаза вспыхнули, встретившись с кошачьим взглядом Арин. Лишь полсекунды – но достаточно, чтобы они друг друга поняли. Она извернулась, схватила его за плечи, вонзив когти так глубоко, что он застонал, и с нечеловеческой силой швырнула в дыру, из которой вылезла.
Там оказалось глубже, чем он ожидал – Сузеньос безуспешно попытался ухватиться за гладкие стены. Он падал какое-то время, а потом земля ушла у него из-под ног.
Колодец, построенный прямо под небольшим укрытием.
Он поднял взгляд и увидел очертания Арин – ее глаза горели красным. Сузеньос часто дышал.
– Можно вести себя цивилизованно? – крикнул он, утирая слезы.
Это вызвало у нее улыбку – теплую, как сосулька.
Кожаный костюм Арин сливался с обсидиановой кожей, и было трудно определить, где он заканчивается – не считая многочисленных узлов на высоких сапогах и фальшивых серебряных украшений в носу и на ключице. В Укслее ей пришлось отказаться от настоящего серебра. И это ей точно не понравилось.
Сузеньос коснулся серебряного гвоздя в небе. Несомненно, Арин тоже носит спрятанное серебро.
– Как наша армия? – спросил он с напускной беспечностью.
– У насбыла армия. Ты ее бросил.
Она говорила по-амхарски с резким акцентом, словно колола черные камни.
– Помоги мне снова их возглавить, – сказал Сузеньос, размышляя, как выпрыгнуть из ямы. – Мы с тобой всегда были у руля. Самсон безрассуден и мелочен. Он не может их вести. Помоги мне отобрать у него артефакты. Ты же знаешь, где он хранит мечи.
Арин ничем себя не выдала. И все же что-то подсказало Сузеньосу: она знает. Арин не любила оставаться в неведении.
Вместо ответа она улыбнулась, обнажив клыки. Зрелище по-прежнему казалось ему ужасающим – столь же жестоким, как когда он увидел это, будучи человеческим юношей.
В первую встречу за пределами замка его отца она сказала ему: «У тебя мускулы мыши».
Не вытерпев унижения, Сузеньос вызвал ее на бой и моментально увидел небо в алмазах. Он знал, как выглядят ангелы – один его когда-то спас. Но когда над ним парила Арин, с львиной пастью за сочными губами, с глазами, горящими, как угли, он увидел настоящий, неоспоримый ад. Несколько минут он лежал, побежденный, сжимая от стыда кулаки, а потом погнался за ней и попросил сделать его сильнее.