Уши наполнил рев океана – и наступила тишина.
Он задыхался: его поглотила тьма.
Конечности онемели, и нахлынула волна ужаса.
Арин не в первый раз хоронила Сузеньоса заживо. Она мастерски исправляла недостатки своих вампиров, и было бы неловко, если бы предводитель Нефрази, император провинции Годжам, боялся тесных и темных мест.
Сырость мокрого камня пробудила давно подавленные воспоминания. Гниль расползается по коже, разливаясь по венам обжигающим жаром. И крик его невесты, Талаы.
Сузеньос пытался бороться с наваждением. Думал о солнце, божественном свете, омывающем нежными волнами. Думал о Доме Адане, о портрете мудреца, который его спас. И о девушке с глазами, подобными ночной пустыне, которая хотела его уничтожить. А потом поцеловать.
Кидан.
Его компаньон.
Губы Сузеньоса тронула улыбка. Он задержался в этих мыслях: вспоминал их встречу у очага в саду, маленькую птичку в ее руках – и смерть, витавшую рядом, словно неотступная тень.
Время утратило смысл, и он опустился на пол, расчистив себе место. Тогда он увидел ее – Мудреца из своих снов, почувствовал прямо перед глазами.
Ты в безопасности, – прошептала она, и ее голос исцелял.Я не позволю тебе умереть.
Сузеньос поверил ей. Позволил отвлечь себя от удушающей хватки камней, сжимавших тело, от жажды крови, которая довела его до такого отчаяния, что он вырвал клыки.
«Скоро они придут».
Когда тело начало мучительный процесс пожирания самого себя, Сузеньос услышал стук сдвигающихся камней. Слава богу. Он смог пошевелить пальцем.
Мгновение спустя свет ударил ему прямо в лицо, и он закрыл глаза. Воздействие оказалось чрезмерным – каждая пылинка и луч пронзали роговицу.
– Выглядишь абсолютно мертвым, – усмехнулся Тадж, глядя на него сверху вниз. – Но живым.
Сузеньосу даже не хватило сил отругать его за промедление. Он лишь поднял освобожденную руку.
Тадж бросил пакет с кровью.
Он поймал, и от этого зрелища удлинились клыки, хотя желудок свело. Сузеньос все равно поднес жидкость ко рту.
И сразу выплюнул.
Вкус должен был вызвать восторг. Божественное осознание каждого атома внутри его тела и снаружи, вплоть до небес. Исцеление.
Наверху появилась Инико. Ее викторианский наряд с высоким воротником всегда выглядел неуместно. Дело рук Арин: проигранное пари. Два столетия спустя Инико по-прежнему верна слову и носит одежду, которую когда-то презирала.
– Что случилось? – спросила Инико.
– Отвратительный вкус. Как грязь. Я же просил принести свежую кровь, Тадж.
– О чем ты? Ее взяли сегодня. Не говори, что ты пьешь только теплую кровь. С церемонии посвящения ты сам не свой.