Сделать его способным защитить свой народ от армии дранаиков, которая вот-вот обрушится на страну.
И она согласилась.
– Самсон никогда не сдавался, – бросила Арин. – Он бился до конца. Нефрази выберут сильного. Я выберу сильного. Итак, почему ты бежал, как кошка с отрубленным хвостом?
Сузеньос попытался отступить подальше от острых слов, вонзавшихся в его плоть, но она настигала его на каждом шагу.
– Почему ты бежал, как слабак?
Его клыки удлинились, как у его отца.
– И главное, зачем ты взял Инико и Таджа? Какова их задача?
Он нахмурился.
– Они стали хорошим щитом во время побега.
Накрашенные губы Арин растянулись в улыбке, но взгляд оставался ледяным.
– Камера Самсона была рядом с твоей. Как и камера твоего кузена. Но ты выбрал этих двоих, и я выясню, почему. А потом убью их.
Дыхание Сузеньоса чуть изменилось: лишь невольный вдох, заглушенный легким ветерком – но глаза Арин загорелись. Проклятье, ее слух.
– Начать с Таджа? – томно спросила она. – Ты же знаешь, как он болтлив. С Инико, может, и посложнее, но, думаю, я смогу развязать ей язык.
Когда вампиры Лусидио напали из засады, им понадобилась сотня воинов с их окропленным кровью серебром, чтобы немного поцарапать челюсть Арин. В других обстоятельствах Сузеньос остановился бы, изучая ее смертоносные движения – как черные когти с идеальной точностью пронзают артерии. Его люди могли пару недель выдерживать этот ужасающий град, истребляя одного вампира за другим, но последователи Лусидио, словно бешеные псы, были бесконечны.
Ему было больно произносить следующую фразу, но выбора не осталось.
– Я докажу свою преданность Нефрази.
«А потом заставлю тебя рассказать, где мечи».
Арин кружила вокруг него, словно луна вокруг Земли.
– Ты заявлял, что император выше подобных вещей. Что ты не доказываешь преданность никому, кроме ангелов.
Сузеньос уставился в стену, пытаясь отогнать воспоминания о жестокости отца. Он подвергался испытаниям почти всю жизнь, был вынужден оправдываться снова и снова, но терпел неудачу.
Подобные проверки сжигали душу.
Но слова Кидан поразили его – непрошено проникли в душу и задержались, словно стойкий запах.
«Это же видно по всему дому, – сказала она, глядя на него своими проклятыми глазищами. –Ты скучаешь по ним, Йос, и это тебя убивает ».
– Хорошо, – согласилась Арин. Ее кошачьи глаза сияли. – Но сперва – наказание.
Прежде чем его передернуло от сладкой ярости услышанных слов, Арин обрушила свой железный кулак.
Послышался жуткий треск.
Колодец разлетелся вдребезги, сотрясая кости Сузеньоса. Он попытался прыгнуть, но было слишком высоко, и несколько валунов понеслись прямо на него. Он выругался и приземлился обратно, закрыв лицо – его погребла под собой куча камней. Конечности придавило намертво, треснутые кости стонали в агонии.