Я стою рядом с Тареном и не поправляю их рассказ. Лианна остаётся живой в конкретных вещах: в подгоревшей лепёшке, неровной песне, страхе не успеть и выборе лечь на мокрый пол рядом с дочерью. Девочки не делают из неё святую. Им больше не приходится защищать любовь к одной матери от любви к другой.

Тео замечает маленькое зеркальце, вмурованное в камень.

— А это зачем?

Астрид снимает перчатку и проводит пальцем по матовой поверхности.

— Брат мамы Лианны хотел собрать её из воспоминаний. Он сделал женщину с её лицом и голосом. Потом заставлял нас отдавать ей свои дни.

Мальчик прижимается к отцу.

— Она была страшная?

Ливи подтягивает корзину к ногам.

— Иногда выглядела доброй. Поэтому было трудно понять. Она знала, какие игрушки мы любили и чего боялись. Но память принадлежала другим людям.

Тео смотрит на меня.

— А как узнать настоящего?

Я не тороплюсь с ответом. Астрид поднимает взгляд на надпись и сама продолжает:

— Смотри, что человек делает, когда ты говоришь «нет». Когда ему приходится выбирать между тобой и тем, что он хочет получить. Мама Лианна выбрала нас и пыталась сломать сердце. Копия выбрала себя.

Тео хмурится, усваивая только часть.

— А мама Селеста?

Ливи кладёт ленту у корней, затем поворачивается ко мне. Она давно зовёт меня мамой без осторожного «иногда», но в памятном саду всегда сначала произносит имя Лианны.

— Мама Селеста осталась, когда я её забыла. Начала знакомиться со мной заново и ни разу не потребовала вспомнить быстрее.

Астрид добавляет после паузы:

— И сохранила всё, что мы хотели оставить от первой мамы. Поэтому у нас две матери. Одну мы помним. С другой возвращаемся домой.

Тео сползает с рук Тарена и подходит ко мне. Я наклоняюсь, ожидая вопроса, а он обнимает меня за колени.

— Я вас тоже запомню.

Он говорит серьёзно, словно берёт на себя взрослую обязанность. Я провожу ладонью по его шапке.

— Лучше пока запомни, куда положил вторую варежку. Она опять пропала.

Сын смотрит на пустую руку и возмущённо разворачивается к отцу. Варежка торчит из кармана Тарена: тот поймал её на дорожке и ждал, когда Тео заметит сам.

Мы привязываем белые ленты к нижним ветвям. Астрид оставляет копию первого закона о детском согласии: сегодня в столице вступают в силу поправки, запрещающие создавать магические копии из памяти умерших без их прижизненного разрешения. Ливи кладёт записку без текста, только с тремя нарисованными ударами. Иногда этого достаточно.

Тарен остаётся у дерева, когда девочки уводят Тео к воротам. За четыре года его дракон полностью вернулся, но командирская цепь так и хранится в королевском архиве. Он ведёт спасательные выезды школы, обучает молодых драконов удерживать превращение и неизменно освобождает день памяти Лианны от любых занятий.