— Если кладку сделали после установки, снимем камни по одному. Всем отойти.
Мы освобождаем комнату от сундуков. За первым камнем открывается чёрная щель, откуда тянет запахом мокрого серебра. После третьего внутри что-то тихо звякает.
Тарен приходит, когда рабочие снимают последний ряд. Он сразу встаёт рядом со мной.
За кладкой находится зеркало.
Высокое, овальное, в потемневшей серебряной раме. Поверхность затянута льдом изнутри. На раме вырезаны снежинки и детские ладони.
Тарен достаёт обгоревший осколок из футляра. Тот начинает светиться.
— То же стекло, — произносит он.
Орд поднимает руку, не позволяя приблизиться.
— Артефакт подключён к стене. Если выдернуть, может выбросить всё, что хранил.
Я смотрю на ледяную поверхность.
— Можно накрыть его? — спрашиваю я, не приближаясь к раме.
Орд уже разматывает медную цепь.
— Сначала перекрою каналы. Потом ткань не примерзнет к стеклу.
Пока мастер работает, я возвращаюсь за девочками. Астрид требует увидеть находку. Ливи молчит, но идёт за сестрой, крепко держа медведя.
— Остановитесь у двери, — предупреждаю я, когда мы спускаемся по лестнице. — Ближе только после разрешения Орда.
В старой детской Тарен стоит перед зеркалом, но в отражении его нет. Видна пустая комната, какой она была семь лет назад: голубая кровать, колыбель, белые птицы под потолком.
Астрид тихо втягивает воздух.
— Я помню эти птицы.
Ливи делает шаг. Я ловлю её движение и встаю рядом, не касаясь.
— Пока здесь.
Она кивает, однако зеркало уже реагирует. Лёд на поверхности тает кругом, точно напротив лица девочки.
В глубине появляется светлая фигура.
Тарен поднимает защиту. Серебряная стена проходит между зеркалом и детьми, но изображение не исчезает.
Женщина в отражении держит младенца. Лица не видно — только светлые волосы и голубой рукав.
— Мама? — шепчет Ливи.
Фигура поворачивается.
Это Лианна. Та, которую я видела на памятной пластине: уставшая, живая, без безупречной улыбки вернувшейся женщины.
Она смотрит прямо на младшую, хотя запись сделана семь лет назад.
Из глубины зеркала раздаётся её голос:
— Ливи, если ты меня слышишь, не позволяй ей к тебе прикоснуться.
Глава 17 Первое «мама»
— Ливи, если ты меня слышишь, не позволяй ей к тебе прикоснуться.
Голос из зеркала обрывается вместе с изображением. Лёд снова затягивает стекло, оставляя перед нами тёмную овальную поверхность.
Ливи стоит у двери и смотрит туда, где только что была её мать.
— Кому не позволять? — спрашивает она шёпотом.
Тарен опускает защитный щит, но не подходит к дочери.
— Пока мы не знаем, — отвечает он. — Поэтому зеркало закроют, а к тебе никто не прикоснётся без разрешения.