Она смотрит сначала на меня, потом на Лианну.
— Провести у мамы ночь. Только одну. Она спасла меня, а я даже не знаю, какая у неё комната.
Я могла бы запретить как соопекунша. Тогда Совет объявит, что я использую власть, чтобы отнять у ребёнка мать, а Ливи запомнит, что после собственного выбора снова оказалась запертой.
— Хорошо, — отвечаю я после паузы. — При условиях безопасности.
Лианна пытается возразить, но я обращаюсь к Берту. Мирра остаётся в соседней комнате, дверь между помещениями не запирают. Никаких лекарств, благословений и прикосновений к спящей Ливи. Утром Хольт осматривает девочку до завтрака. Лианна принимает каждое условие на глазах у Совета.
В Доме я помогаю Ливи сложить ночную рубашку и медведя. Она несколько раз смотрит на меня, будто ждёт, что я передумаю.
— Ты сердишься? — спрашивает она, когда я застёгиваю сумку.
Я оставляю ремень в её руках.
— Нет. Ты захотела провести ночь с женщиной, которую считаешь мамой. Тебе не нужно просить у меня прощения.
Ливи обнимает медведя.
— Я вернусь к завтраку. Мы доделаем красный шарф.
— Договорились, — отвечаю я и записываю её слова в журнал памяти.
Утром красная карточка всё ещё висит криво.
Ливи входит в общую комнату рядом с Лианной. На ней новое белое платье, волосы заплетены незнакомым способом. Она не смотрит на карточку, проходит мимо своего места за столом и останавливается, увидев Мару.
— Почему она здесь? — спрашивает девочка, отступая к матери. — Она же опасная.
Мара прячет руку под скатертью. Астрид резко встаёт, но я удерживаю её одним взглядом и подхожу к Ливи без попытки коснуться.
— Ты помнишь круглый зал? Нору? Наши правила у двери?
Девочка разглядывает меня с холодной осторожностью, которой не было даже после моего пробуждения в этом теле.
— Какие правила?
Я показываю на лист рядом с аркой. Под её подписью стоит нарисованный медведь, но Ливи смотрит на него как на чужую картинку.
— Мы жили здесь последние дни, — произношу я. — Ты сама выбрала карточку с красным шарфом.
Ливи переводит взгляд на Лианну. Та кладёт ладонь ей на плечо, и сеть под белой тканью вспыхивает.
— Не слушай, снежка. Ты была больна, и тебе рассказывали много странного.
Девочка снова смотрит на меня.
— Почему вы называете себя моей мачехой? Папа никогда на вас не женился.
Глава 24 Секрет больше не поможет
Я не отвечаю сразу. За спиной Ливи стоят Тарен, Хольт и Мирра; каждый из них слышит вопрос, но девочка смотрит только на меня.
— Ты права в одном, — говорю я, выбирая слова так, чтобы не спорить с её памятью. — Сейчас ты не помнишь нашу свадьбу и дни в Доме. Я не стану заставлять тебя верить мне на слово.