Глава 3 Ледяной приступ
Я ещё держу рисунок, когда за стеной что-то тяжело ударяет в камень.
Следом раздаётся детский крик.
Я вскакиваю. Лист падает на ковёр. За дверью топочут сапоги, кто-то зовёт лекаря, потом по коридору пробегает Руна:
— Быстрее! Леди Ливи опять не может остановиться!
Под дверью появляется белая полоса. Иней заполняет щель и ползёт к кровати.
Я прячу рисунок под платье и стучу в створку.
— Откройте.
Охранник отвечает с запозданием:
— Вам приказано оставаться в покоях, ваша светлость.
Новый крик обрывается хрипом.
— Там ребёнок задыхается. Откройте дверь.
— Его светлость и магистр Хольт уже в детском крыле, — говорит второй мужчина, совсем молодой. — Они справятся.
Иней добирается до моих туфель. Если холод прошёл через коридор и несколько стен, в комнате Ливи сейчас гораздо хуже.
— Что значит «опять»? Такие приступы уже были?
Снаружи замолкают. Потом старший охранник сухо требует:
— Отойдите от двери. Мы не имеем права это обсуждать.
Издалека доносится мужской рёв. Камень под ногами вздрагивает, по инею пробегает синяя вспышка. Холод сразу становится резче.
Кто-то в коридоре ругается.
— Его светлость пытается проломить защиту, — выдыхает молодой охранник. — Но лёд только растёт.
Старший резко одёргивает его:
— Молчать.
Я ничего не знаю о здешней магии. Не понимаю, что происходит с Ливи и почему отец не может к ней войти. Но детей, которые перестают слышать взрослых во время паники, я видела не раз. Им помогали знакомые предметы, спокойный голос и возможность самим решать, когда к ним прикоснутся.
— Выпускайте, — повторяю я. — Или потом объясните герцогу, почему не привели человека, который вчера удержал его дочь в сознании.
Засов не двигается.
Я хватаю кувшин и разбиваю зеркало. Поднимаю крупный осколок за тупой край.
— Что вы делаете? — охранник наваливается на створку.
— Если не откроете, здесь появится ещё одна пострадавшая. Решайте, кому герцог сначала будет искать лекаря.
Я блефую и надеюсь, что проверять меня не станут.
За дверью спорят вполголоса. Наконец засов поднимается. Охранник врывается первым и выбивает осколок из моей руки.
— Пойдёте между нами, — цедит он. — Шаг в сторону — и я вас остановлю.
— Ведите.
Коридор покрыт льдом. Слуги несут одеяла и вёдра с горячими камнями. Через несколько поворотов мы добираемся до детского крыла. Здесь морозная пыль висит в воздухе, ресницы сразу слипаются.
Перед дверью стоит Тарен. Он без камзола, в одной рубашке, на предплечьях проступили серебристые чешуйки. От ладоней тянутся нити синего света и впиваются в ледяную стену, закрывшую комнату.