Девочка смотрит на стол.
— С-синяя.
Лёд перестаёт расти.
Я осторожно меняю позу. Под бинтами ломит порезы, пальцы уже плохо сгибаются.
— Мне можно подойти ещё на один шаг?
Ливи сразу мотает головой.
— Хорошо. Останусь здесь.
Она ждёт, что я всё равно двинусь. Я не двигаюсь.
— Холодно, — жалуется девочка через несколько секунд.
— Мне тоже. Попробуем согреть хотя бы маленькое место.
В центре комнаты стоит низкий серебряный светильник. Огонь внутри погас.
— Ливи, как его зажигают?
— Надо позвать.
— Какими словами?
Она шмыгает носом.
— Не знаю. Руна зовёт.
Служанка откликается из коридора:
— Коснитесь обода и скажите: «Тепло дома, вернись».
Я подползаю к светильнику, не приближаясь к девочке, и касаюсь серебра.
— Тепло дома, вернись.
Ничего.
Я повторяю слова и думаю о горячей батарее в старом центре, о кружке какао, которой дети грели ладони после зимней прогулки. Под пальцами появляется слабое покалывание. В чаше вспыхивает крошечный золотистый огонёк.
Он меньше свечи, но вокруг сразу начинает капать лёд.
— Это я сделала? — спрашиваю я, не скрывая растерянности.
— У вас всегда был дар тепла, госпожа, — отвечает Руна. — Слабый. Вы им почти не пользовались.
Почему — я спрошу позже.
— Можно поставить светильник между нами? — предлагаю я Ливи.
Девочка медлит, потом кивает.
Я передвигаю огонёк и возвращаюсь на прежнее место. Тепла едва хватает на ладони. На пальцах уже проступили белые пятна.
— Послушай, — говорю я. — За дверью папа. Рядом Руна. В коридоре звякает ведро. Здесь я и ты. Больше ничего сейчас делать не нужно.
Ливи прислушивается.
— Папа сердится?
Тарен вздрагивает за ледяной стеной.
— Он испугался, — отвечаю я. — Поэтому говорит громче.
— Он на меня сердится, когда я замораживаю.
— Спроси его.
Девочка смотрит на дверь.
— Папа?
Тарен подходит ближе. Его голос звучит глухо:
— Я здесь, Ливи. И я на тебя не сержусь.
Лёд на двери трескается.
Девочка опускает ноги. Осколки вокруг неё падают на ковёр.
— Можно мне к огоньку?
— Конечно. Я отодвинусь.
Я освобождаю место. Ливи добирается до светильника и протягивает к нему руки. Она ещё дрожит, но уже узнаёт комнату и дышит ровнее.
— Хочешь, чтобы вошла Руна?
Девочка кивает.
Я поднимаюсь, однако ноги подводят. Тарен успевает поймать меня, когда дверь освобождается ото льда. Его ладонь кажется обжигающе горячей.
Руна бросается к Ливи, следом входит Хольт. Я отступаю к стене, пока лекарь осматривает девочку.
Тарен берёт меня за запястье. Его лицо меняется, когда он замечает побелевшие пальцы.
— Ты не почувствовала, что обморозилась?
— Почувствовала. Она ещё не вышла из приступа.