Эймар снимает с Тарена советскую цепь.
— С этой минуты вы навсегда лишены места в Совете и права командовать войсками рода. Пока дракон спит, любой кровный родственник может потребовать испытания главы.
Тарен отвечает, всё ещё тяжело дыша:
— Запишите.
Он не ждёт благодарности. Сначала проверяет, не задел ли выброс девочек.
Ливи осторожно подходит ко мне.
— Теперь вы не уйдёте, если Совет прикажет?
Я показываю ей половину короны.
— Теперь приказа одного Совета недостаточно. Но если вы с Астрид однажды попросите меня уйти, закон заставит меня услышать вас.
Астрид становится рядом с сестрой.
— Мы пока не просим.
Над памятным двором гаснет герб единственного главы и загораются две половины короны.
Тарен пытается вызвать драконье пламя. На ладони появляется серебряная искра и сразу тухнет.
Лианна смотрит на погасшую искру, затем на мою половину короны.
— Род не оставит это без ответа.
Тарен убирает свой обломок печати под рубашку.
— Пусть отвечает мне. К детям больше никто не подойдёт через чужую память, старый титул или решение, которое они не принимали.
Я сжимаю холодное серебро. Главная печать признаёт меня равной хранительницей, а под могильной плитой продолжает биться сердце, ради которого Арден создал женщину с лицом сестры.
Глава 33 Мачеха против матери
Серебро разделённой короны ещё жжёт ладонь, когда Эймар требует продолжить заседание. Советники занимают места медленнее прежнего: никто не ожидал, что Тарен заплатит за равную опеку командованием, драконьим обликом и властью над родом. В зале пахнет горячим металлом и воском, который потёк по свечам после магического выброса. За высокими окнами метёт снег, а в памятном дворе под охраной остаётся сердце зеркального ритуала.
Лианна стоит по другую сторону круга признания. Белые трещины под её кожей поднимаются к вискам, но она держится прямо и больше не пытается обращаться к Тарену как к мужу. Теперь её интересуют девочки. Астрид остаётся возле сестры, Ливи сжимает край книги и следит за моей половиной короны, словно проверяет, не заставит ли новая власть забыть прежние правила.
Эймар проводит жезлом над столом, заставляя устав раскрыться на разделе о материнском праве.
— Разделение короны не отменяет решения о личности первой герцогини, — произносит он, оглядывая советников. — Лианна признана кровью, меткой и памятью. Селеста Морвейн получила равную опеку по выбору наследниц, однако спор о материнском праве остаётся открытым.
Я кладу половину короны перед собой и не прячу руки под столом.
— Для кого открыт этот спор? Девочки уже сказали, кого хотят видеть рядом.