Я отвечаю прежде, чем Тарен успевает вступить в новый спор:
— Закон требует выбора наследниц и согласия хранителя. Кровь в нём не указана. Вы признали древние испытания обязательными и теперь не можете отбросить другой старый закон из-за результата.
Эймар сжимает жезл, но возразить по тексту не может.
Лианна смотрит на Тарена. Впервые её голос дрожит:
— Ты лишишься дракона ради неё?
Тарен не поворачивается ко мне.
— Я принимаю цену ради Астрид и Ливи.
Лианна прижимает ладонь к сети у горла. К концу фразы голос ослабевает:
— Ты обещал не допускать чужого человека к сердцу рода.
Тарен отвечает после паузы:
— Тогда я верил, что кровь делает семью безопасной. Арден оставил сестру умирать, а Совет использует память девочек против них. Происхождение больше не решит за меня, кому доверить их жизнь.
Лианна приближается ещё на шаг.
— А я? Ты выбираешь Селесту вместо меня?
Он смотрит на неё без гнева, и её лицо меняется сильнее, чем от обвинения.
— Между вами выбирать я не стану. Решение касается дочерей. Ты получишь возможность говорить с ними лишь тогда, когда они сами согласятся.
Лианна отступает, а Тарен кладёт ладонь на главную печать.
— Селеста, ответ нужен сейчас.
Я снимаю временную половину со следами камеры и подземного ритуала.
— Я принимаю равную ответственность за безопасность, дар и свободу Астрид и Ливи. До тех пор, пока они сами не решат иначе.
Тарен поворачивает главную печать к старой руне.
— Я разделяю корону добровольно. Награды, долга и супружеской клятвы за это не требую.
Хранитель просит девочек подтвердить выбор. Астрид отвечает первой. Ливи просит открыть перегородку и выходит вместе с сестрой.
— Селеста будет спрашивать разрешения, даже когда станет хранительницей? — уточняет она у хранителя устава.
Хранитель опускает книгу.
— Закон даёт ей власть защищать. Ваши правила он не отменяет.
Я присаживаюсь, чтобы Ливи не пришлось задирать голову.
— Правила останутся. Печать не даёт мне права заставлять тебя любить или помнить меня.
Ливи берёт Астрид за руку.
— Тогда я согласна.
Родовая корона вспыхивает. Тарен проводит ладонью по центральной руне, и серебряный круг раскалывается с тяжёлым гулом.
Белое пламя охватывает его руку. Тарен сгибается, но не отдёргивает ладонь. Серебряная чешуя проступает на лице, на миг складывается в драконий узор и рассыпается пепельным инеем. Из глубины замка доносится глухой рёв. Он обрывается прежде, чем успевает набрать силу.
Я поддерживаю Тарена за предплечье. Он выпрямляется сам и разжимает ладонь.
В ней лежит половина главной короны.
Вторая поднимается над столом и опускается в мою руку. Холод проходит к груди и встречается с моим слабым тёплым даром. На стенах вспыхивают серебряные каналы Дома и золотой свет семейной лампы.