Я всё ещё не беру печать.
— Значит, поверил.
Он сжимает печать в ладони.
— Значит, я не нашёл безопасного объяснения. Этого достаточно, чтобы ограничить риск. Для обвинения — пока нет.
Я принимаю тёплую от его ладони печать.
— С этой минуты все встречи проходят под твоим контролем, — продолжает Тарен. — Ты выбираешь помещение, свидетелей и расстояние. Любое прикосновение — только после отдельного согласия девочек. Если заметишь провал памяти или след на коже, прекращаешь встречу без разрешения Совета.
Я переворачиваю печать в ладони.
— А если Лианна потребует убрать меня?
Он переводит взгляд на меня.
— Покажешь мою печать. Потом отправишь её спорить со мной.
Тарен уже собирается уйти, но задерживается на пороге.
— Я всё ещё не доверяю тебе, Селеста.
Я сжимаю серебряную пластину.
— Я знаю.
Он коротко кивает.
— Но сегодня я доверяю тебе остановить то, чего сам пока не понимаю.
Дверь закрывается. Я остаюсь в тёплом коридоре с печатью главы рода в ладони и впервые получаю власть, которая нужна мне не для спасения себя.
Глава 14 Школа для неправильных девочек
Утром серебряная печать открывает круглый зал с первого прикосновения. По стенам проходит голубое сияние, защитная перегородка поднимается из пола и снова исчезает.
— Дом готов? — спрашиваю я у Орда.
Мастер убирает проверочный стержень в карман фартука.
— Для наследниц — да. Но старый устав велит принимать любого ребёнка северных земель, если дар угрожает ему самому.
Я об этом правиле не знала. Берт, ожидающий у двери, кладёт на стол два свитка.
— Первую девочку привезла вдова погибшего стражника. Дочь не может остановить превращение. Вторую доставили из приюта: при испуге она замораживает людей.
В документах половина слов мне незнакома. Зато заключения понятны: опасна, необучаема, нуждается в изоляции.
— Тарен разрешил их принять? — Я нахожу его подпись под короткой припиской.
Капитан поправляет перевязь.
— На десять дней. Под вашу ответственность.
Герцог подписал разрешение после нашего ночного разговора и ничего не сказал.
Первая гостья уже ждёт в коридоре. Женщина в поношенном чёрном плаще ведёт девочку лет девяти. На правой щеке ребёнка блестит чешуя, одна рука покрыта серебряными пластинками и заканчивается когтями. Из-под юбки выбивается хвост.
— Я Инга Хорд, — представляется женщина. — Мой муж погиб на западной стене. Это Мара.
Девочка прячет изменённую руку за спину.
— Мара, мне говорить с тобой или сначала с госпожой Ингой? — спрашиваю я, оставаясь на расстоянии.
Она быстро смотрит на мать.
— Со мной. Мама всё равно скажет, что я не стараюсь.