Ливи первой отпускает мою руку, но не отходит.
— Я не хочу отдавать ей больше воспоминаний.
Астрид берёт сестру за плечи только после её кивка.
— Я тоже.
Тарен подходит к столу, но не касается карты.
— Кто пойдёт к памятному двору, решите вы.
Ливи смотрит на меня, потом на отца.
— Вы оба.
Я закрываю сферу и разворачиваю оставленную Лианной карту. Сияющая метка пульсирует под памятной плитой — в том самом месте, где копия впервые назвала девочек своими.
Зеркальное сердце всё это время лежало под могилой настоящей Лианны.
Глава 31 Последний суд
Зеркальное сердце всё это время лежало под могилой настоящей Лианны.
Я ещё держу раскрытую карту, когда в круглый зал входит Берт. Снег на его плечах не успел растаять, а ремень перевязи застёгнут на одну пряжку: капитан одевался на ходу.
— Памятный двор перекрыт советской стражей, — сообщает он, остановившись у порога. — Лианна потребовала немедленного суда о личности. Эймар перенёс заседание на завтра и объявил могилу семейной святыней. До решения Совета никто не имеет права вскрывать плиту.
Тарен забирает у меня карту и сравнивает знак со старым планом двора.
— Они знали, куда мы пойдём.
— Или следили за Домом, — отвечаю я. — Пока мы будем доказывать, что женщина с украденной памятью опасна, Арден успеет добраться до сердца.
Люди Берта держат внешнюю стену, внутри стоят советники и хранители погребений. Попытка войти силой позволит объявить найденную запись оправданием мятежа.
Астрид слушает, не выпуская руку сестры. Ливи уже отпустила меня, но осталась рядом со столом.
— Мы должны идти на суд? — спрашивает старшая.
Тарен складывает карту и опускается перед дочерьми.
— Совет потребует вашего присутствия. Я могу отказаться и оставить вас здесь. Тогда Эймар проведёт проверки без вас и использует старые записи.
Астрид смотрит на сферу.
— Она знает наш секрет из купальни. Знает песню, шарф, мамину запись. Что ещё они будут проверять?
— Кровь, родовую метку и совпадение памяти с архивом, — объясняет Тарен. — Эти проверки создавались для людей, которые возвращались после долгого плена или магической болезни. Никто не думал о копиях.
Ливи прижимает книгу к животу.
— Если они скажут, что она мама, меня заставят к ней идти?
Я жду, пока Тарен ответит сам. Его лицо становится жёстче, однако с дочерью он говорит спокойно:
— Нет. Решение Совета может дать ей титул и право просить о встречах. Твоё согласие всё равно остаётся твоим.
— Они уже считали моё слово, когда я была в приступе, — напоминает Ливи.
Тарен опускает голову.
— Да. Я позволил им записать это, потому что не остановил заседание вовремя. Завтра такой ошибки не будет.