Я смотрю на закрытую дверь детской.
— Жду. Просто это моё желание, а не её обязанность.
Тарен медленно кивает. В его лице появляется понимание, от которого мне становится тяжелее, а не легче.
— Ты любишь её и тогда, когда она ничего не даёт тебе в ответ.
Я сжимаю книгу под мышкой.
— Иначе это была бы сделка.
За дверью Ливи зовёт Мирру, чтобы та поправила сползшее одеяло. Я не вхожу без приглашения.
Тарен смотрит на дверь и впервые не пытается сказать, что всё понял раньше.
Глава 28 Вина дракона
Ночью я просыпаюсь от тихого стука. За дверью стоит Тарен с кожаной папкой под мышкой. Он без мундира и родовых знаков; после отказа от командования простая тёмная рубашка делает заметнее усталость, которую прежде скрывали ремни и серебро.
— Ливи спит, — говорю я, выходя в коридор и прикрывая за собой дверь. — Приступов не было.
— Я пришёл не за докладом, — отвечает Тарен, не проходя дальше без приглашения.
Он показывает на рабочую комнату. Там осталась одна лампа, на столе лежат записи о памяти девочек и карта подземных ходов. Я пропускаю Тарена внутрь, но дверь оставляю открытой: рядом дежурит Мирра.
Тарен кладёт папку передо мной и не садится.
— Открой.
Внутри три документа с уже поставленными печатями. Первый разрешает расторгнуть наш брак по одной моей подписи, без суда, возврата приданого и согласия рода. Во втором указан доход с двух южных поместий, который будет перечисляться мне независимо от развода и решений Совета. Третий передаёт Селесте Морвейн Дом Тихой Зимы, землю вокруг него и право управлять школой.
Я перечитываю последнюю строку.
— Вы потеряли голос в Совете и сложили командование. Как успели оформить передачу?
Тарен садится напротив, но оставляет между нами папку.
— Земля принадлежала моему личному наследству, а не Совету. Я подписал распоряжение после того, как отдал тебе половину печати. Сегодня Берт зарегистрировал его у королевского хранителя.
Я закрываю документ.
— Почему вы отдаёте мне Дом сейчас?
Он несколько раз проводит пальцем по краю пустого футляра, пока не находит начало ответа.
— Потому что слишком многое в твоей жизни зависело от того, решу ли я поверить тебе. Брак, доступ к детям, деньги, право остаться в замке. Даже школу я сначала дал на десять дней, будто ты просила у меня испытательный срок на человеческое отношение к девочкам.
Он говорит без красивой ровности. На последних словах сбивается и отводит взгляд к карте.
— Эти бумаги не требуют, чтобы ты осталась моей женой. Не требуют благодарности или участия в судьбе рода. Если завтра ты подпишешь развод, Дом и содержание останутся твоими.