— Уходите.
Я встаю сразу.
Астрид смотрит на сестру с обидой, Тарен напрягается, но я не позволяю им защищать меня от детского «нет».
— До завтра, если захочешь продолжить.
В коридоре Тарен закрывает дверь и идёт рядом со мной до общей комнаты.
— Ты могла дочитать две страницы. Она почти уснула.
Я не оправдываюсь и не ускоряю шаг.
— Она попросила уйти.
Тарен проводит ладонью по листу с правилами, не задевая детскую приписку.
— Я слышал.
Он останавливается у листа. На нижнем краю появилась новая строчка: «Книгу можно оставить».
— Ты каждый раз уходишь так, будто это ничего тебе не стоит, — произносит Тарен.
Я поправляю карточку с напитком.
— Стоит. Просто Ливи не обязана платить за это своим согласием.
На следующий день она сама просит молока и разрешает прочитать главу при открытой двери. К вечеру спрашивает, почему Астрид зовёт меня просто Селестой. Я отвечаю: старшая выбрала сама, и младшая тоже решит позже.
Ливи долго крутит пуговицу на одеяле.
— А вы хотите, чтобы я вас вспомнила?
Я сажусь на прежнее место у двери.
— Хочу. Я скучаю по тому, что у нас было.
Она сразу настораживается, и я продолжаю прежде, чем желание станет требованием:
— Но ты не виновата, что не помнишь. И не обязана чувствовать ко мне то же самое только потому, что так было раньше.
— А если я никогда не вспомню? — Ливи перестаёт крутить пуговицу и ждёт ответа.
За окном стучит по ставням снег. Тарен стоит в коридоре, но не вмешивается.
— Тогда познакомимся заново, — отвечаю я. — Столько раз, сколько понадобится.
Ливи рассматривает меня ещё несколько секунд, затем отодвигает край одеяла и показывает на низкую скамью возле кровати.
— Сегодня можно сесть ближе. Только не рядом со мной.
Я переношу книгу на скамью и спрашиваю, с какой страницы начать. Девочка находит заложенную ленту сама.
Когда я заканчиваю, она не просит уйти сразу. Сначала закрывает глаза, потом прижимает медведя к щеке.
— Селеста?
Я остаюсь на месте.
— Да?
Ливи проводит пальцем по истёртому уху медведя.
— Завтра сделайте молоко совсем без сиропа. Я хочу проверить, какое лучше.
— Сделаю два маленьких. Выберешь сама, — отвечаю я, закрывая книгу.
Она кивает и отпускает меня одним сонным движением.
Тарен ждёт в коридоре. Мы проходим до лестницы, прежде чем он заговорит.
— Сегодня я понял, почему Ливи снова тебе верит.
Я не останавливаюсь.
— Она пока разрешила мне только читать и греть молоко.
— Причина в другом. — Тарен опирается на перила, подбирая слова без привычной уверенности. — Ты не пытаешься вернуть от неё то, что потеряла. Не напоминаешь, сколько сделала. Даже не ждёшь, что она снова полюбит тебя.