Лианна подходит к границе круга. Платье шуршит по серебряным линиям, и на камне вспыхивают следы её метки.

— Они говорили под твоим влиянием. Ты спрятала их в школе, окружила детьми, которые зависят от тебя, и всё это время объясняла, почему родная мать опасна.

Астрид резко поднимает голову, но я останавливаю её лёгким движением ладони. Я не хочу, чтобы девочка снова тратила личную память на взрослый суд.

— Я не буду перечислять всё, что сделала для них, — отвечаю Лианне. — Забота не становится правом собственности, сколько бы раз её ни внесли в протокол.

Эймар раздражённо перелистывает страницу.

— Говорите по существу, госпожа Морвейн. Вы оспариваете право матери?

Я смотрю на Астрид и Ливи. Старшая помнит слишком многое и уже потеряла день рождения сестры. Младшая почти не помнит меня, но знает, что я ухожу после её просьбы. Любая речь, в которой я назову себя лучшей матерью, снова превратит их в награду.

— Я не рожала их, — произношу я, повернувшись к Совету. — Я не прошу забыть женщину, которая их любила. Лианна Грейвальд жила, ошибалась, защищала дочерей и погибла, пытаясь уничтожить зеркальное сердце. Я прошу только дать девочкам право самим решить, рядом с кем им безопасно.

В зале становится тихо. Тарен смотрит на дочерей и оставляет им пространство для ответа.

Лианна первой нарушает паузу.

— Удобная речь. Ты заранее отказываешься от имени матери, чтобы они сами подарили его тебе.

— Я запрещала им называть меня матерью, когда они ещё боялись старой Селесты, — отвечаю я. — Сейчас ничего не изменилось. Имя не требуется ни для опеки, ни для Дома.

Лианна поворачивается к Ливи и смягчает голос.

— Снежка, ты слышишь? Она снова говорит, что ты должна выбирать. Ребёнок не обязан решать, кто его мать. Для этого существует кровь.

Ливи прижимает книгу к груди. Я замечаю, как она ищет Мирру, но няня стоит за советской перегородкой и не может подойти.

— Я не хочу выбирать маму, — тихо говорит девочка. — Я хочу, чтобы меня перестали спрашивать.

Эймар делает вид, что не услышал.

— Закон предусматривает обряд окончательного признания. Он снимет сомнения и определит, чья защита естественна для наследниц.

Хольт резко закрывает футляр с приборами.

— После ритуала под Домом у обеих девочек повреждены памятные каналы. Любая магия, связанная с меткой Лианны, может снова вызвать потерю памяти.

Хранитель устава поправляет тяжёлую цепь на шее.

— Обряд признания не извлекает память. Наследница входит в круг и добровольно называет мать. При согласии родовая метка принимает её под защиту.

Я смотрю на слово «добровольно», вырезанное на краю круга. Совет уже засчитал признание Ливи во время вызванного приступа. Теперь им нужен второй раз, чтобы передать Лианне полный контроль над магией и наследством младшей.