Я закрываю крышку.
— Попросите Берта послать за ней карету.
Капитан требует разрешения Тарена. Герцог приходит раздражённым, но после рассказа Руны мрачнеет.
— Почему мне не сообщили, что брошь нашлась? — спрашивает он.
Руна сжимает покрывало.
— Ваша супруга запретила. Сказала, что Мирра всё равно настраивает девочек против неё.
Тарен переводит взгляд на меня.
— Ты обвинила невиновную женщину.
— Похоже на то, — отвечаю я. — Я не прошу её простить меня. Только предлагаю вернуть отнятую работу.
Он медленно складывает руки на груди.
— Она может отказаться находиться с тобой рядом.
Я не отвожу взгляда.
— Тогда откажется. Решать будет Мирра.
После короткой паузы Тарен велит отправить карету.
Мирру привозят к вечеру. Худощавая седая женщина останавливается возле снятых замков. Астрид хватает её за плащ, прижимается сама, и только тогда няня обнимает девочку. Ливи остаётся возле Руны: она Мирру почти не помнит.
Мирра смотрит на меня поверх головы Астрид.
— Зачем вы вернули меня, госпожа?
Я не пытаюсь приблизиться.
— Вы знаете Дом и девочек. Мне нужна ваша помощь.
Няня медленно отпускает Астрид.
— Раньше мои советы стоили мне места.
Я показываю на правила у двери.
— Можете уйти в тот же день, когда я нарушу хоть одно.
Мирра читает все пункты. На шестом задерживается дольше.
— Останусь до конца десяти дней, — решает она. — Ради них.
Вместе мы открываем старую кладовую. За шкафом для учебных кристаллов обнаруживается узкая дверь с заржавевшим замком. Орд сбивает его молотком.
В маленькой комнате стоит аптечный шкаф. На полках сохранились тёмные флаконы.
Мирра вытирает пыль с этикетки.
— «Настой покоя». Его начали давать Астрид после смерти матери.
Я сравниваю даты на соседних сосудах. Несколько использовали задолго до появления Селесты в замке.
— Похоже на лекарство, которое дают девочкам сейчас?
Мирра осторожно приоткрывает пробку и вдыхает запах.
— Похоже. Но в составах я не разбираюсь.
На дне одного флакона лежит белый ледяной осадок. Я ставлю его отдельно для Хольта.
Мирра находит на нижней полке плоское прозрачное стекло.
— Что это? — спрашиваю я.
— Памятная пластина. В ней сохраняли спокойные воспоминания детей и показывали во время приступа.
Она проводит пальцем по краю. Над стеклом появляется дрожащая картина: маленькая Астрид сидит на ковре, а Лианна складывает перед ней деревянных птиц.
— Ещё раз, мама, — просит девочка из воспоминания.
Флакон возле моего локтя тихо звякает.
Белый осадок отрывается от дна и тянется к пластине тонкими иглами.
Изображение дёргается. Голос Лианны исчезает на середине слова.