Он опирается ладонями о стол.
— Да, — произносит он, продолжая смотреть на бумаги.
Я подхожу к противоположному краю стола.
— Его могла знать ещё хоть одна живая душа?
Тарен отвечает после паузы, и в его голосе появляется усталость:
— Нет. Книгу сожгли мы вдвоём. Даже тот, кто передал её мне, не знал, где я её спрятал.
Я снимаю перчатки. После двора пальцы плохо сгибаются.
— Значит, она получила и ваши воспоминания?
— Или воспоминания Лианны о нашем разговоре, — поправляет он.
Я изучаю его лицо.
— Ты считаешь, что она может быть твоей женой?
Тарен отходит к камину. В огне потрескивает хвоя, запах смолы смешивается с холодом от его одежды.
— Я видел, как Лианну хоронили.
Я касаюсь края футляра, лежащего среди бумаг.
— Ты видел тело?
Он медленно кивает.
— Я держал её после того, как лекарь остановил сердце. Сам запечатал гроб. Если всё это было обманом, он начался ещё тогда.
Мне нужен прямой ответ, и я не позволяю ему уйти в рассуждения.
— Тарен, ты ей поверил?
Он оборачивается. Потрясение ещё не исчезло, но взгляд снова становится собранным.
— Даже если она помнит всё, что помнила моя жена, это не делает её той женщиной.
Я выдыхаю медленнее, чем хотелось бы.
Тарен подходит к столу и открывает нижний ящик. Из него достаёт плоский серебряный футляр, почерневший по краям.
— За несколько недель до смерти Лианна начала бояться зеркал.
Я невольно вспоминаю своё пробуждение и чужое лицо в зеркальной пластине.
— Обычных зеркал? — Я вспоминаю круглую пластину в своих покоях.
Тарен проводит большим пальцем по замку футляра.
— Сначала только магических. Потом любых, в которых отражение задерживалось дольше движения. Она велела вынести их из детского крыла и уничтожить.
Я беру футляр, но не открываю без разрешения.
— Что значит «отражение задерживалось»?
Тарен проводит пальцем по обгоревшему краю.
— Некоторые старые артефакты сохраняют облик и голос человека. Их использовали для посланий, памяти, обучения детей. Лианна утверждала, что через такие зеркала за ней наблюдают.
— Ты ей поверил? — спрашиваю я, возвращая футляр на стол.
Вопрос возвращается к нему, и он это понимает.
— Я приказал собрать артефакты. Один разбили при мне, два сожгли магическим огнём. Но в описи значилось ещё одно зеркало из детской. Его не нашли.
Я открываю футляр. Внутри лежит кусок тёмного стекла. На поверхности ничего не отражается, только под углом проступает белая царапина.
— Это от уничтоженного зеркала? — спрашиваю я, поворачивая стекло к огню.
Тарен кивает, но не касается осколка.
— Да. Лианна сама забрала его и просила проверить, не осталось ли в нём памяти.