Разъедающая обида разлилась в груди, я опустила голову не в состоянии сдержать эмоций. Почему-то рядом с Яном они не желали слушаться и выползали наружу. При следующих словах мой голос все же дрогнул:
— Я знаю, что я такое. Для отца я безупречная, для тебя я бесполезная, бракованная. Та, что предала. Ты можешь не врать мне. Я привыкла к правде.
В пещере стало тихо. Только костер потрескивал разгораясь.
— Я не вру, — сказал он тихо. — Я не жалею тебя. И ты не предатель. Ты просто выживала как могла, теперь я это вижу. Я ненавижу себя за то, что не увидел правды раньше. За то, что заставил тебя страдать ещё сильнее.
Я молчала чувствуя как по щекам потекли слезы, я никак не могла сдержаться.
От обиды на свои эмоции, на Яна за то, что он так легко говорит о любви, я выпалила:
— Ты самодовольный, себялюбивый… кошак.
Последнее слово вырвалось само собой — я и не думала его говорить, но оно оказалось таким точным, таким правильным, что я не пожалела.
Ян поморщился — но не обиженно, скорее с кривой усмешкой.
— Признаю, — я кошак, эгоист и вообще ужасный оборотень. Но... — он выдержал паузу, — но твой.
Я поджала губы, но в груди разлилось тепло: неконтролируемое, совершенно неуместное тепло.
— Замолчи и дай мне поесть.
— Как скажешь.
И вот не капельки смущения у этого кота.
Закончив с трапезой, я наблюдала, как Ян быстро поглотил свой бутерброд. Смотрела на его руки — сильные, в мелких царапинах, с длинными пальцами.
— Ты знаешь, — начал он, — если бы я действительно верил твоему отцу, тебя бы здесь не было.
Я замерла.
— Что?
— Я знал, что ты будешь находиться в тот момент в Спарте-1, надзирателем, — продолжил он, глядя в огонь, а не на меня. — Да, я узнал об этом буквально перед выходом, но именно тогда понял, что это правильный момент захвата. Если быть честным с собой, мое решение проникнуть туда укрепилось, тогда, но лишь потому что я хотел увидеть тебя. Неосознанно я давал нам шанс.
— И что, это должно меня утешить? — спросила я с горечью.
— Нет. — В его глазах вспыхнуло что-то жесткое, почти хищное. — Я просто хочу, чтобы ты доверилась мне.
Я внимательно смотрела на него, пытаясь заглянуть в глубины его двуликой души.
— А если в какой-то момент все пойдет не так. Все будет выглядеть, что я предатель…— я не договорила.
— Тогда кусай сильнее, — он подставил ладонь, а затем прищурился, действительно напоминая кота. — А лучше поцелуй.
— Ну ты и наглый, — вырвалось у меня со вздохом.
— Наглость — второе счастье, — в голосе Яна звучала гордость.
А затем внезапно он стал серьезным. Чуть склонившись ко мне, тихо произнес: