— Я люблю тебя, — прошептала я в его губы. — Я так долго боялась сказать это вслух. Я боялась, что если скажу — это окажется неправдой. Или что ты не ответишь. Или что я не заслуживаю…
— Ты заслуживаешь, — сказал он, и поцеловал меня в лоб, в нос, в уголок губ. — Ты заслуживаешь всего. И я докажу тебе это. Каждый день. Каждую ночь. Каждое мгновение, которое у нас есть.
Я не ответила словами. Я снова поцеловала его — медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй все, что не могла сказать. Свою благодарность. Свою любовь. Свое согласие. Он принял это.
Его руки скользнули под мою футболку.
— Можно? — спросил он, чуть отстраняясь, и я увидела в его глазах вопрос. Не требовательный. Не настойчивый. Просто… просящий разрешения.
Я кивнула.
Он стянул с меня футболку — медленно, давая мне время остановить его, если я захочу. Я не хотела. Прохладный воздух коснулся моей кожи, и я почувствовала, как по телу пробежала легкая дрожь. Но в следующую секунду его руки обвили меня, прижимая к себе, и его тепло разлилось по всему телу, прогоняя холод.
Я смотрела на него — на его плечи, на линию ключиц, на шрамы, которые пересекали его грудь. Их было много — старые, побелевшие, и новые, еще розовые. Я провела по одному из них пальцами, и он чуть вздрогнул.
— Это… — начала я.
— Неважно, — перебил он, накрывая мою руку своей. — Это прошлое. Все, что важно — здесь. Сейчас. Ты.
Он поцеловал меня снова, и в этом поцелуе было столько обещания. Его губы скользнули по моей шее, задержались на ключице, и я прикрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать.
— Ты такая красивая, — прошептал он, и голос его сорвался. — Такая… настоящая.
Я потянула его к себе, прижимая к своей груди, чувствуя, его дыхание, его губы касаются моей кожи — невесомо, словно он пробовал меня на вкус.
Его руки двигались по моему телу медленно, словно он хотел запомнить каждую линию, каждую выпуклость, каждую впадину. Когда он коснулся моего живота — там, где был шрам от операции, — я замерла. Напряглась.
Он почувствовал это. Остановился.
— Он останется навсегда. — произнесла я тихо.
Ян медленно, очень медленно опустил голову и поцеловал этот шрам.
— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на него? — спросил он, поднимая голову. — Я вижу твою силу. Твою способность выжить, когда другие сломались бы. Я вижу женщину, которая прошла через ад и осталась собой.
Он снова поцеловал живот, а потом поднялся и посмотрел мне в глаза.
— Для меня этот шрам — не метка боли. Это метка победы.
— Ян, прекрати, — мой голос дрожал, а то я сейчас разревусь.
Он ничего не ответил, внимательно посмотрел на меня, а затем поцеловал так, что я забыла не то, что о шрамах. Я забыла где я и как дышать. Но когда его пальцы легли на край моих трусиков, я замерла.