— Сейчас, — тихо сказала я, отпирая замок. — Все будет хорошо.
Я переложила его в переносной бокс. Щенок не сопротивлялся.
Второй — образец 22-В. Кошка. Маленькая, рыжая, из ее живота торчали большие отростки, похожие на лапки насекомого, а на спине — поломанные разноцветные крылышки, как у бабочки. Она дрожала, когда я открывала клетку, прижималась к задней стенке, скалилась, показывая мелкие острые зубы. Я не торопилась. Я просто села на корточки и протянула руку ладонью вверх — не к ней, а рядом, давая ей пространство. Минута. Две. Кошка осторожно шагнула вперед, принюхалась. Потом коснулась носом моих пальцев.
— Ты храбрая, — прошептала я. — Идем.
Она позволила взять себя. В боксе она свернулась калачиком и сразу затихла — измождённая, измученная, но живая.
Третий — образец 22-Г. Птенец. В нем было столько всего намешано, что я с трудом могла его описать. Удлиненное тело с тремя парами лап, крылья были примотаны к телу, и было сложно сказать, какого они размера; из груди торчали отростки-лапки, похожие на лапки какого-то насекомого. Птенец смотрел на меня черными блестящими глазами и не издавал ни звука. Он не сопротивлялся, когда я переложила его в бокс.
На всех боксах установила режим поддержания температуры и подачи кислорода.
— Тише, — прошептала я, обращаясь ко всем троим. — Через час вы будете в Секторе 3. Там вас накормят. Там вас подлечат. Будут любить.
Сектор 3. До катастрофы это был огромный город на слиянии двух рек с каменными набережными и узкими улочками. Теперь — это зона отчуждения. Руины, заросшие лесами. Спарта считала эти территории “неперспективными” — слишком много разрушений, слишком сложная логистика, нет ресурсов. Но именно поэтому туда никто не совался.
Каир нашел это место, организовал переправку и нашел там людей — изгоев, тех, кого называли «нелюдями». Они прятались в подземных переходах, в станциях метро, превратившихся в бункеры. Они принимали тех, кого я отправляла. Кормили. Лечили — чем могли.
Я никогда не видела тех людей. Я даже не знала, живы ли те, кого я спасла месяц назад. Но Каир говорил, что все работает. А Каиру я верила.
Грузовой лифт доставил меня в подземный туннель, соединяющий “Черный беркут” с внешним миром. Туннель был старый, еще с довоенных времен; его построили для эвакуации гражданских в случае ядерной угрозы. Но ядерная угроза так и не случилась — случился вирус. Спарта законсервировала туннель, перекрыла его гермоворотами, и о нем забыли. Я нашла схемы, Каир взломал замки. В туннеле меня ждал флайджет — маленький, обтекаемый, с матово-черной поверхностью, поглощающей свет. Тихий и незаметный.