— Как вас кормят? – решила я прямо спросить, не отрываясь от плиты. – Виктории надо хорошо кушать, чтобы поскорее поправиться.
Посмотрела через плечо. Девочка тут же потупила взгляд. Будто ей было стыдно за то, как они живут, хоть это и не зависело от самих детей. Тит же моментально нахмурился и стиснул зубы от новой волны гнева.
— Нам… – он запнулся, – … после того, как у Катрин появился Дарен, нам начали давать одни остатки с их столов.
— Что?! – я не сдержала рвавшегося наружу возмущения. Это ведь просто бесчеловечно!
Тит сдавленно кивнул. Я постаралась выдохнуть, сжимая крепче деревянную лопатку. Казалось, ещё немного и она треснет от того нерва, который пронзил тело.
— Дарен… это тот мужчина? Муж Катрин?
— Да, – продолжал Тит. Его сестра тихонько сидела, изредка кашляя и посматривала на вход. Боялась, что к нам вот-вот зайдут. – Катрин вышла замуж почти сразу, как… – мальчик вдохнул, отгоняя душащие эмоции, – … как умер папа. Дарен раньше был здесь слугой, но я точно знаю, что они спелись раньше. Не удивлюсь, если этот гад тоже причастен к смерти отца.
— Тише, Тит, – обеспокоенно шепнула Виктория, у которой на глазах появились слезы, едва вновь заговорили о папе. – Если тебя услышат – будет очень плохо.
— Слугой, значит, – задумчиво протянула я. Больно он много из себя строит для бывшего слуги. Ещё и одет как последний щеголь. В то время как детям приходится ходить в легенькой одежде, хотя в доме заметно холодно.
Почему какой-то слуга вообще смог заполучить расположение знатной женщины?
Я потянулась за тарелками и в посудном шкафу смогла уловить своё отражение в стоящем там металлическом подносе. Не идеальное зеркальное, но довольно чёткое. Некоторая посуда была начищена до блеска, видимо, чтобы подавать еду двум господам.
На меня смотрела светловолосая женщина с довольно приятным лицом. Однако в её отражении крылся ответ на мой вопрос о их злосчастном союзе с неприятным любовником. Катрин была куда старше Дарена. На вид ей было лет тридцать, в то время как тот мерзвец был совсем юнцом в рассвете сил: лет двадцать, не больше. Видимо, она клюнула на его смазливую молоденькую мордашку.
Как поверхностно.
Впрочем, это явно не самый главный грех, который водился за Катрин.
Интересная складывается картина. Я замерла ненадолго в задумчивости, глядя на посуду, и попыталась вспомнить, как же я выглядела раньше? В голове вдруг всплыли воспоминания. Показалось, что они последние, самые свежие. Я стояла в светлой палате и смотрела на себя в зеркало после того, как умыла лицо. Да, точно. В мыслях отчётливо всплыло отражение пожилой женщины, значит, я была куда старше Катрин.