— Случилось, — сказал он твердо. Голос его дрожал, но не от страха — от ярости. Он даже кулаки сжал. — Ты обманула нас. Ты лгунья.
Глава 54.
* Ирина *
Я тут же вышла за дверь, слегка притворив ее за собой, чтобы не разбудить Марию.
— Тит…
— Ты уже была в этом теле! — резко выпалил мальчик, и я застыла. — Я знаю. Ты меня лечила, Рина. Лечила магией — я помню это. У Катрин бытовая магия, а у тебя… у тебя целительная. А целительной у женщин не бывает. Но я-то… я помню.
— Тит, я…
— Я не говорил тебе, как зовут Марию, — продолжил он, не давая мне вставить ни слова. — Не говорил. А ты… ты знала. Потому что ты уже здесь была.
Он смотрел на меня испытующе, и в его глазах горело что-то, отчего у меня сжалось сердце. Я вздохнула.
— Да, — тихо ответила я. — Но все было не…
— Значит, я прав, — перебил он, и его голос дрогнул. — Ты была в этом теле. Тогда… с папой. Так ведь?
— Все очень сложно объяснить, Тит.
— Ты нас всех обманывала. Меня, Вики… папу.
Последнее слово он произнес с особой болью. На глаза мальчика накатились слезы, но он не плакал — стоял, сжав кулаки, взъерошенный, злой, с ненавистью и болью во взгляде.
— Тит, я никого не обманывала, — сказала я как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Да, я была в этом теле. Да, тогда была тоже я. И с твоим папой… Но твой папа знал, кто я. Он знал все.
— Ты лгунья! — тут же взъерошился мальчик, и в его голосе зазвенело отчаяние. — Лгунья! Папа не знал! Он бы сказал мне. Он мне все говорил!
— Я думаю, он не успел…
— Не успел? — Тит всхлипнул, но тут же сжал губы, не позволяя себе слабости. — Не успел, потому что ты решила нас бросить! А папе досталась Катрин! А может… может, вы были с ней в сговоре и…
— Катрин заперла меня в кулоне, — перебила я, понимая, что должна сказать это сейчас, иначе он никогда не даст мне закончить. — Я была заперта в нем все это время. Я не могла вернуться. Не могла помочь. Не могла даже…
— Ты все врешь! Все врешь! — Он топнул ногой, и слезы потекли по его щекам. — Я тебе не верю!
Он дошел до состояния, когда перестал меня слышать. Просто не хотел. Что бы я ни сказала, он твердил свое, и я не знала, что делать.
— Тит, я… — против воли на глаза накатились слезы. Я не хотела, чтобы он видел меня такой. Но сейчас важнее было не прятаться, не строить из себя невозмутимую взрослую, а просто… быть собой.
Я опустилась на пол прямо в коридоре.
— Я очень любила твоего папу, — сказала я, глядя на него снизу вверх. — И никогда бы его не бросила. Понимаешь? Никогда.
Тит замер, но не подошел.
— Все очень сложно, — продолжала я, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Катрин… она призвала меня из другого мира. Я по ошибке оказалась в ее теле. А твой папа… он узнал. Он знал, что я не она. И он… он принял меня. Помогал мне. И я никогда бы не причинила ему вреда. И вам — тоже. Но Катрин каким-то образом вернулась. Она заперла меня в кулоне, а сама заняла мое место. Я была бессильна. Я ничего не могла сделать. И мне очень… очень жаль.