Но эта боль была ничем. Ничем по сравнению с той, что разлилась где-то глубоко в груди, — эта боль была невыносимой.
Я вцепилась руками в сидушку, а сама закрыла глаза. Я отчаянно пыталась снова… снова увидеть его. Хоть раз… еще раз…
— Госпожа… Госпожа, вы в порядке? — раздалось сквозь шум. Я всхлипнула. — Госпожа, вы там не ушиблись?
— Я… я в порядке, — признала очевидное я. В голове перестало шуметь, я открыла глаза и снова увидела сидушки, стену, занавески и окно… Все в порядке. Я там же, где и была… А это… это всего лишь сон.
Глава 72.
* Ирина *
На время карета стала идти более плавно.
Сон уходил, но он оставил после себя чувство потери. Я поднесла ладонь к лицу — пальцы дрожали.
Асмир. Мне снился Асмир. Его глаза, его голос… его горячие руки. И я не успела ничего сказать… А сказать хотелось так много!
Карета подпрыгнула на очередной кочке, и я вцепилась в сиденье, возвращаясь в реальность. В реальность, где его нет. Где есть только тряска, пыльная дорога и неизвестность в конце пути.
Карету снова начало трясти. Ее трясло каждые две минуты, и трясло так, что я боялась получить сотрясение мозга от такой поездки.
Можно было, конечно, постучать по стене и поругать кучера, но он не был виноват. Дорога, на которую мы свернули, была неезженой. Здесь, конечно, прослеживалось какое-то подобие дороги, но все же нормальной ее не назовешь.
Удивительно, но кучер ни разу не выругался, а только гнал лошадь вперед. Хотя чем больше мы ехали, тем больше я сомневалась — есть ли вообще какой-то адрес в этом «вперед»? И вспоминала слова Солна о том, что там может быть опасно.
Адрес, по которому вез меня кучер, все меньше и меньше напоминал предполагаемую лавку с платьями на заказ.
В какой-то момент карета громко застучала, раздался такой грохот, что я подумала — это конец. По инерции меня подбросило вперед, но я уже привыкла к нынешнему средству передвижения и вцепилась руками в сиденье.
В стену кареты постучали.
— Госпожа, приехали, — раздался голос кучера.
Я вздохнула. Приехали.
Я снова закрыла глаза, все еще пытаясь отойти от сна. Конечно, я уже давно проснулась окончательно, но внутри теперь была такая дыра, такая пустота и такая боль, что не хотелось ничего.
Но я не имела права раскисать. Поэтому я вдохнула полной грудью и напомнила себе, зачем я здесь.
Это всего лишь сон… А дети — они там, ждут меня, надеются… И это явь.
— Прости меня, я люблю тебя, — прошептала в пустоту, а потом открыла все же глаза и сглотнула ком. Никаких слез.
Подалась вперед и… вышла из кареты.
Перед глазами предстало какое-то большое здание, обнесенное забором. Я с удивлением уставилась на этот островок серости среди холмов, разбитой дороги и деревьев.