Просьба вырвалась почти против моей воли. Розы Дарена не вызывали у меня ничего, кроме раздражения, но… было жаль сами цветы. Они были ни в чем не виноваты.
— Хорошо, госпожа, — безжизненно ответила Марта и осторожно, взяла букет со стола, явно стремясь поскорее скрыться.
— Марта, — остановила я ее. — Ты только что плакала. Взять себя в руки сразу бывает трудно. Может, тебе стоит отдохнуть, прежде чем браться за работу?
Она замолчала, не поднимая глаз. Ее молчание было красноречивее любых слов. Открыться Катрин? Даже новой, странной Катрин? Ни за что. И я могла ее понять.
— Все в порядке, госпожа, — наконец сухо выдавила она. — Позвольте мне идти.
Она явно не хотела говорить. И я не могла ее винить. Лучшее, что я могла сделать сейчас — это дать ей уйти и выплакаться в одиночестве.
— Хорошо. Но я буду ждать тебя на завтрак, — сказала я как можно спокойнее.
Марта резко подняла на меня глаза — в них мелькнуло самое настоящее, неподдельное изумление, смешанное с паникой. Она хотела что-то сказать, но быстро снова опустила взгляд. Она лишь кивнула и, прижав розы к груди, почти выбежала из кухни.
Я кинула взгляд на детей. Вот мы и остались втроем. И хотя я не считала пропажу картошки чем-то важным для выяснения, все же обсудить это с детьми непременно стоило. Хотя бы отметить то, как Тит защищал Марту.
Глава 25.
* Ирина *
Оценив запасы полупустой кладовки, я принялась готовить завтрак. Первым делом поставила на плиту кастрюльку с молоком для Виктории — пока это было наше единственное подобие лекарства от ее изматывающего кашля. Когда молоко стало теплым, разлила его по простым глиняным чашкам и поставила перед детьми.
— Пейте, пока теплое, — мягко сказала я.
Они послушно взяли чашки. Вики осторожно пригубила, а Тит сделал несколько больших глотков, будто пытаясь согреться изнутри.
Затем я взялась за завтрак. Взяла пару яиц — их было всего шесть, и каждое на вес золото. Смешала в миске горсть муки, щепотку соли, яйца, сахар, немного молока и воды. Энергично взбила, пока не получилась гладкая, жидковатая масса, стекавшая с ложки тонкой струйкой.
Капнула масла на раскаленную чугунную сковородку и вылила первый половник теста.
Воздух сразу наполнился уютным, знакомым запахом. Жаль, первый блин вышел комом — порвался, когда я пыталась его перевернуть. Со вздохом смахнула его в отдельную тарелку. Для меня сойдет, а детям хотелось подать только самое лучшее.
Я чувствовала на себе пристальные взгляды. Вики, забыв про молоко, наблюдала за мной широко раскрытыми глазами. Казалось, процесс превращения теста в блинчик ее заворожил. Даже Тит хоть и старался делать вид, что не интересуется, все же следил за готовкой.