Надо идти мыться и приводить себя в порядок. А еще найти рубаху, сапог и монету. Это оказалось делом не из самых легких…
Глава 107.
* Асмир *
К своему стыду, я знал всего пару сказок. А с годами и вовсе мог, казалось, нормально рассказать разве что одну. И эту одну Тит и Вики слышали уже много-много раз…
Я помнил, как Тит ворчал, что уже слишком взрослый для сказок, что это для маленьких. Но сегодня он молчал. Он лежал, прикрыв глаза, и слушал вместе с девочками. Не ворчал, не пытался казаться старше. Он просто был… ребенком. Очень взрослым ребенком.
Я смотрел на него и думал о том, каким он стал. Маленький, но уже мужчина. Храбрый, сильный, терпеливый. Он столько вынес за эти дни, столько пережил — и не сломался. Мой сын. Моя гордость. Защитник для Вики и маленькой Марии. Опора для Рины. Как я им гордился! Как я ими гордился!
Мой голос звучал ровно, но внутри бушевала буря. Этот день был особенным — тихим, добрым, наполненным тем самым теплом, от которого даже самые страшные раны начинают затягиваться.
Надеюсь, и их раны затянутся. Ведь мои дети перенесли столько испытаний… И в этом виноват я.
За каждую слезинку, за каждую секунду их горя я безумно хотел свернуть шею Катрин. Разорвать ее проклятое тело на куски. Но вот беда — Катрин больше не было. Вместо нее теперь была Ирина. В теле Катрин. И это создавало в моей душе раздрай, который я не мог заглушить.
Я закончил сказку. Вики и Мария уже тихонько посапывали, а вот Тит… Он открыл глаза.
— Папа, — прошептал Тит.
Он смотрел на меня очень серьезно.
— Не уснул? — тихо спросил я. — Сказка не понравилась?
— Сказка замечательная, — прошептал он и улыбнулся. Замечательная… Да. Мой маленький ворчливый дракончик вырос… Вырос настолько, что даже ценил эту сказку, которую я рассказывал ему уже в сотый раз. — Просто… Я хотел тебе сказать кое-что.
Я нахмурился, но кивнул.
— Мы поругались перед тем, как тебя отравила Катрин, — продолжил Тит. — Помнишь?
Я вспомнил. Да, мы поругались. Я тогда сообщил ему, что женюсь. И Тит был в ярости — он кричал, что я предаю память его мамы… Я помнил, как он сдерживал злые слезы.
— Помню, — сказал я тихо. — Ты был расстроен.
— Я хотел попросить у тебя прощения, — выдохнул Тит. — Я понял… Я понял, что Ирина не мама. И никогда не займет ее место. Но она хорошая. Она добрая. Она… она наш друг. И она нас любит. Я это вижу. Папа… Она наша команда.
У меня перехватило дыхание. Я наклонился и притянул сына к себе, прижимая к груди. Он обнял меня в ответ — маленький, но такой сильный.
Я вздохнул.
— Ты прав, — сказал я, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Она хорошая. И она — наш друг. Мы одна команда. И мама… Мама тобой точно очень гордится.