Они переглянулись — словно вели безмолвный, отчаянный спор. Вики опустила глаза, ее пальцы беспомощно обхватили ее собственную чашку.
— Может, нам всем обсудить, что на самом деле произошло? — попыталась я вмешаться, следя за их немым диалогом.
— Не о чем говорить! — Тит резко отодвинул тарелку так, что ложка звякнула о глину. Встал, откинув стул. — Крыса и все. Я наелся, спасибо.
В комнате повисла тягостная тишина.
Дело о воришке картошки принимало новый оборот. Почему Тит так яростно защищал свою версию? Дело было в Марте… или в чем-то еще, о чем я не знала?
Я посмотрела на Вики. Девочка не подняла головы, ее лицо было печальным и виноватым. Она явно была не согласна с братом, но говорить ничего не собиралась.
Тишину прервали четкие, быстрые шаги за дверью. Я подняла голову и увидела в проеме Марту, державшуюся как обычно прямо, но в ее глазах читалась усталость.
— Госпожа, пришла гувернантка, — сообщила она.
— Наконец-то, — тут же выдохнул Тит, и в его голосе послышалось не столько облегчение от прибытия учителя, сколько явная радость возможности разом закончить этот разговор и сбежать.
Глава 26.
* Ирина *
Тит запретил мне подходить к Еве до конца их занятий. Несмотря на все его угрозы «раскрыть» меня, послушала я его вовсе не из-за страха. На самом деле, угрозы мальчика меня почти не тревожили. Внутри я чувствовала уверенность, что он не станет вредить. Он был добрый, просто… защищал себя и сестру как мог. А еще защищал Еву. И раз он считал, что лучше подойти к гувернантке после занятий, я сделаю так, как он считает правильным.
Гораздо больше я боялась за самого Тита и за Вики. Я отчаянно хотела им помочь, но они так крепко захлопнули дверцу доверия, что пробиться сквозь нее казалось невозможным.
У меня здесь не было ни одного союзника, способного пролить свет на происходящее в этом доме. Что скрывал Тит? Даже Вики опустила глаза, стоило заговорить о таинственном исчезновении картошки. Дети явно охраняли какую-то тайну. Но какую? И как ее разгадать, если все пути к правде отрезаны?
Лучшей кандидатурой на роль соратницы была Марта, но прежняя Катрин так запугала бедную женщину, что та буквально дрожала при моем появлении. Не помогли даже свежие, румяные блинчики. Марта села за стол, но сидела, вытянувшись в струнку, боясь даже руку протянуть к еде. Мне с трудом удалось уговорить ее попробовать хоть один, но больше она не притронулась. Утренний скандал с картошкой явно оставил глубокую рану. Теперь она, наверное, будет бояться есть вовсе. Будет голодать? Или… продолжит воровать еду, если это действительно она? Поведение Тита заронило в мою душу зерно сомнения. Если не Марта, то кто? И, что важнее, почему Тит так яростно отстаивает свою ложь?