Я повернулась к нему, потом снова посмотрела на Басмана. Он покачал головой.
— Господин Асмир застрял там… и он был там так долго, что выбраться одному у него просто не получится. С душой истинной его магия станет сильнее, его дракон станет сильнее. Но я не знаю, насколько сильно он там застрял. Риск… риск того, что госпожа Ирина уснет и не проснется, — он перевел взгляд на меня, — равен ровно половине.
Я вспомнила, как сидела в кабинете хирурга в своей прошлой жизни. Как он говорил о моих шансах, если я решусь на операцию.
Половина — это не так мало.
— Может, все-таки поискать другой путь? — голос Солна дрогнул. — Господин Басман, может, Лада поможет, если возносить ей молитвы, если через вас обратиться к ней…
— Солн, все в порядке, — тихо сказала я, поворачиваясь к нему.
— Ирина, — в его голосе было столько тепла, столько боли и тревоги. Столько отчаяния.
Но я уже приняла решение.
Я повернулась к Басману.
— Господин Басман, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я верю, что все получится. Свяжите меня с Асмиром. Вместе мы обязательно выберемся.
Глава 91.
* Ирина *
Карета Басмана оказалась на порядок удобнее всех тех карет, в которых мы ездили раньше. Плавный ход, мягкие сидушки, никакого стука и дребезжания. И самое главное — она была намного быстрее. Целый экипаж нес нас в сторону дома.
Вот только… я впервые боялась этого приезда. Впервые в этом мире мысли о встрече с детьми вызывали внутри тяжелое, давящее чувство.
Мы все были в своих мыслях. Солн всю дорогу молчал, то и дело кидая взгляд на документ, который теперь лежал у него в руках. Свидетельство, заверенное в храме, — что я в здравом уме и по собственному желанию передаю опеку над детьми ему. Это было правильно. Солн, конечно, пытался мягко убедить меня поискать другие варианты. Но других вариантов не было.
Катрин так сильно погрязла в болоте, что тащила ко дну всех, кто был рядом. И даже я в ее теле не могла выпутаться из этого омута. Меня завтра могла убить Елена. И что тогда? Если меня не станет — Асмир тоже умрет. А так у нас всех были шансы. Пусть всего половина, но это целая половина. Половина на то, что мы с Асмиром вернемся. Половина на то, что завтра он откроет глаза, обнимет детей, улыбнется… Целая половина. И я верила в нее. Всем сердцем верила в нас.
Но руки все равно тряслись перед встречей с детьми. Потому что я знала: им придется соврать.
Экипаж въехал в знакомый двор. На улице уже было темно, свет из окон мягко освещал землю. Я посмотрела на Солна — он выглядел бледным и уставшим.
— Солн, вам больно? — спросила я.