Асмир любил своих детей. Я их тоже люблю. А значит, нужно вставать. Брать себя в руки. Двигаться — ради тех, кого уже нет. Ради Асмира. Он не хотел бы видеть своих детей несчастными. Он хотел бы… он хотел бы для них лучшего.
И я сделаю все, что в моих силах, чтобы им это дать.
Я с трудом поднялась на ноги. Мир качнулся, перед глазами поплыли темные круги. Я прижалась спиной к стене, закрыла глаза, давая телу время прийти в себя. В ушах шумело, дыхание вырывалось с хрипом, но я стояла и дышала.
А потом вытянула руки перед собой.
Я не знала, получится ли. Не знала, осталось ли во мне хоть что-то от той магии, которую я чувствовала когда-то. Но я должна была попробовать.
Я закрыла глаза и позвала. Не словами — чем-то глубже, тем, что проснулось во мне вместе с памятью. Тепло разлилось в груди, потекло по плечам, по рукам — к самым кончикам пальцев. Я открыла глаза и увидела, как они засветились. Искры — золотистые, живые — заплясали на подушечках пальцев, пробежали по ладоням, согревая замерзшие руки.
Магия. Магия все еще была внутри меня.
Искры угасли, но вслед за ними ушла и боль. Голова перестала кружиться, в теле появилась легкость — словно я выпила хорошее обезболивающее. Я вздохнула полной грудью. Жаль, что для душевной боли нет такой таблетки.
Хотя… если нам больно кого-то терять, значит, эти люди были достойны нашей тоски. Значит, они заслужили, чтобы мы по ним скорбели.
Я оттолкнулась от стены и выпрямилась. Все, хватит плакать.
Асмир мертв. Катрин украла у меня годы, украла его, украла мою жизнь. Но она не заберет у меня детей. Не заберет их дом. Я была уверена, что вернулась сюда именно за этим.
Я все исправлю. Мы все исправим с детьми… И начать все исправлять следовало с разговора, который все расставит по местам.
Глава 49.
* Ирина *
Когда я подошла к двери, она была приоткрыта. Свет свечи тянулся из щели, а внутри слышался взволнованный шепот. Я замерла за косяком, невольно прислушиваясь.
— Рина на нас обидится, Тит. Это… неправильно, — голос Вики был встревоженным.
— Это не наша тайна, Вики. — Тит говорил твердо, и в его тоне слышалась знакомая защитная жесткость. — Нельзя выдавать чужие тайны.
— Но Рина хорошая! Она нам помогает, и Марте, и она очень старается купить для меня лекарство…
— Папа учил: если тебе доверили тайну, ты не имеешь права ее рассказывать. Никому. Даже если тебе кажется, что человек хороший.
Асмир.
В грудь словно что-то ударило — это было острое болезненное чувство. Я прикрыла глаза, пережидая волну. Нужно время. Я привыкну жить с этой раной, как привыкла со всеми предыдущими. А пока…