Где-то на самом дне еще бился разум. Он требовал остановиться, требовал очнуться. И в какой-то момент — самый важный, самый опасный момент, когда он уже скинул рубашку, когда я так беззастенчиво лежала и стонала под ним, — мои руки уперлись в его грудь.
— Стой! — выкрикнула я, и картина вокруг замерцала, поплыла, начала рушиться. — Почему? Что происходит? — закричала я, и в этот раз я чувствовала свое тело так отчетливо, что смогла приподняться на локте и заглянуть в его ярко-желтые, горящие глаза.
Он исчезнет? Снова? Ведь он всего лишь воспоминание. Не мое. Воспоминание Катрин…
— Я скучаю по тебе, — сказал он, и в желтых глазах появилось столько боли, что сердце перехватило. — Я очень по тебе скучаю, Ирина.
Я оцепенела.
Всего миг — и его губы снова накрыли мои, обжигающе-нежные, отчаянные. А потом…
Я открыла глаза.
В них ударил солнечный свет. Я зажмурилась, застонала от резкости, а когда привыкла — снова открыла.
За окном уже светало. Утро.
Я лежала на кровати, все еще одетая, сбившееся одеяло сползло на пол. А в руках, прижатая к груди, была фотография Асмира.
Глава 36.
* Ирина *
Это был странный сон… А может, видение? В любом случае после такого мне не сиделось на месте.
Утро я начала с душа — ледяные струи помогли немного прийти в себя, смыть ощущение интимности. После — зарядка, привычный ритуал, возвращающий контроль над телом. Но часы показывали ещё слишком рано, чтобы будить детей. И это к лучшему — я решила приготовить завтрак.
Раз вчера детям так понравились блинчики, сегодня пусть будут оладушки.
Я тихо спустилась на кухню, разожгла огонь в плите и принялась за дело. В небольшой миске смешала муку, щепотку соли и немного сахарного песка, который нашла в дальнем углу шкафа. В центре сделала углубление, разбила туда два яйца и начала понемногу вливать тёплое молоко, тщательно размешивая венчиком, чтобы не осталось комочков. Тесто получилось густым, тягучим — именно таким, как надо.
На сковороду капнула масла, подождала, пока зашипит, и начала выкладывать ложкой аккуратные кружочки. Они сразу начинали пузыриться, схватываться румяной корочкой по краям. Я переворачивала их одну за другой, и кухня наполнялась тем самым домашним, уютным запахом, который в моём прошлом мире всегда означал выходное утро, когда никуда не нужно спешить.
Это дарило ощущение тепла и спокойствия.
Но как бы я ни старалась отвлечься на готовку, мысли то и дело возвращались к мужчине из сна.
Крепкие руки, горячие ладони на моей коже… Голос, низкий, с хрипотцой, от которого внутри всё переворачивалось. Я то и дело трясла головой, прогоняя наваждение. Было… стыдно!