— Нет, — я тут же перегородила ему путь. — Вы с Вики будете здесь.
— Но она испугается! — Тит сжал кулаки. — Она очень боится Катрин. А ты… Она ведь не знает и точно испугается.
— Тит, — я присела, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Если она испугается, я вас позову. А если она попробует сбежать, вы ее остановите. Уговорите. Вы — ее друзья. Вы те, кому она доверяет.
Мальчик нахмурился.
— Ты мне очень нужен здесь, — добавила я. — Я не знаю, как все пойдет. Поэтому лучше, чтобы кто-то ждал внизу. На случай, если что-то пойдет не так.
— Ладно, — выдохнул он. — Но если она сильно испугается или…
— Я сразу позову, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Обещаю.
Он кивнул, и отдал мне в руки лампаду. Вики встала рядом с братом и обхватила его за рукав.
Я повернулась к лестнице. Ступеньки были старые, но крепкие. Я ступила на первую, потом на вторую. Лестница жалобно заскрипела под моим весом, и я замерла, молясь про себя, чтобы она не треснула.
— Осторожно, — прошептал снизу Тит.
Я полезла выше. Ступенька, еще одна, еще. Пальцы вцепились в край люка, я подтянулась и перевалилась через край, падая на колени в пыльную темноту.
Поставила перед собой лампаду, и та слабо осветила окружающий меня хаос.
В лицо ударил сухой, спертый воздух. Я чихнула — громко, неожиданно, и эхо заметалось по чердаку.
— Рина! — тут же донеслось снизу встревоженное. — Ты там как?
— Все хорошо, — отозвалась я, морщась от пыли. — Просто…
Я не договорила.
Потому что в тусклом, дрожащем свете маленького огонька на меня смотрели два глаза. Они блестели из угла, как у лесного зверька, затаившегося в норе. Девочка сидела, поджав под себя ноги, прижавшись спиной к стене, и смотрела не моргая.
Я замерла, боясь спугнуть ее даже дыханием.
Глава 51.
* Ирина *
Я выдохнула. Медленно расслабила плечи, чтобы принять как можно более непугающий вид.
— Я не сделаю тебе ничего плохого, — сказала я тихо. Старалась, чтобы голос звучал мягко, ровно, без тени фальши. — Честно.
Она не ответила. Только смотрела.
Я огляделась, давая ей время привыкнуть к моему присутствию. Чердак был завален старыми вещами: сломанные стулья, сундуки с отбитыми углами, свернутые ковры. Везде — толстый слой пыли и грязи.
В углу, где сидела девочка, вместо кровати лежала какая-то старая, вытертая подушка, из которой местами лез пух. Вместо одеяла — рваный тулуп. На нем темнели пятна, и я не хотела даже думать, от чего они.
Тут же на полу стояло несколько грязных тарелок — видимо, дети приносили еду и не успевали унести посуду обратно. Черствая корка хлеба. Кружка с мутной водой.