— Случайно, — тихо ответила Вики. — Она очень хотела кушать и решилась своровать хлеб со стола. Разбила стакан. Мы увидели ее первыми и… помогли спрятаться. Тит сказал Катрин, что стакан он разбил. Она его тогда очень наказала.
Очень наказала… Я увидела, как Тит скривился от этих слов, но ничего не сказал.
— Мы весь дом обыскали и нашли ее, — продолжила Вики. — Она… боялась нас, первое время очень боялась. Но мы стали носить ей еду, и через какое-то время она стала нам улыбаться. Но… так и не заговорила.
— Не заговорила? — тут же переспросила я, и Тит кивнул.
— Она не разговаривает. Вообще. Я с ней говорил, Вики с ней говорила, а она молчит. Только смотрит и головой кивает. Иногда — нет.
Я чувствовала, как внутри разрастается холод. Мария говорила. Я помнила, как мы разговаривали, сидя за столом. Как она рассказывала про сестру. Боже… она потеряла сестру и пряталась здесь одна. Этот дом был пропитан детскими страданиями и потерями.
— Вы огромные молодцы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Врать — это нехорошо. Но вы молодцы, что так долго заботились о девочке. Это было смело и правильно.
Вики улыбнулась. Тит только кивнул, но я заметила, как он выпрямился.
Да, заботу детей сложно было назвать полноценной. Девочка жила в ужасающих условиях. Но дети отдавали ей все, что могли. Скрывали ее, брали на себя ее проступки, носили еду и даже… я кинула взгляд на Вики. Отдавали ей одежду.
Вот, значит, куда пропал платок.
Мы поднялись на последний этаж. Здесь было холоднее, пахло сухим деревом и пылью. В темноте угадывались очертания старых сундуков, свернутых ковров, забытой мебели. А в потолке темнел люк — квадратный, с вытертой медной ручкой.
В углу валялось несколько сломанных стульев — ножки торчали в разные стороны, сиденья треснуты. Но прямо под люком стоял один — вполне целый, с резной спинкой, потемневший от времени. Я сразу поняла, как Мария забиралась наверх.
— Вот, — Тит указал на него. — Можно залезть и…
Он уже направился к стулу, но я тут же положила ему ладонь на плечо. Тит слегка дернулся от моего касания.
— Не надо, — сказала я, убрав руку. — Я достану.
Вики отпустила мою ладонь, и я сделала пару шагов вперед. Встала на цыпочки и вытянула руку. Пальцы коснулись холодного металла. Подтянулась еще немного, дернула — и люк со скрипом открылся, превращаясь в откидную лестницу. Ступеньки заскрипели, закачались, и я на мгновение замерла, вспоминая дачную лестницу. Такая же шаткая, такая же ненадежная на вид. Но та выдерживала. Выдержит и эта.
— Я полезу, — снова сказал Тит, шагнув вперед.