Тит улыбнулся.
Вики заворочалась, поэтому я поцеловал сына в макушку.
— Спокойной ночи, Тит.
— Спокойной ночи, папочка, — сказал он.
Папочка… Тит раньше так меня не называл. Он всегда был таким серьезным. Наверное, он был немного… избалованным. Совсем немного… Но все же.
А теперь это был тот же мальчик, но уже прошедший столько испытаний, что снаружи он стал тверже, но внутри… Он стал мягче. Потому что намного сильнее нуждался в любви.
— Я очень тобой горжусь, — сказал я на прощание.
— А я тобой, — тихонько сказал он.
Когда я вышел в коридор, глаза снова защипало от слез. Я вытер их и вдохнул.
Дал себе время успокоиться. Я хотел, чтобы Ирина не видела меня таким. Она и так настрадалась и заслуживала спокойную ночь.
Я представил, как обниму ее и прижму к себе. Спящую, такую нежную… Перед глазами стоял ее образ. Ее душа…
Неужели она была такой, как я видел ее там, за гранью? Маленькой, такой хрупкой… Я бы даже сказал, что по виду бойкой. Зеленоглазой, с веснушками на щеках и кудрями каштановых волос.
Но тело… Это тело.
Я остановился перед дверью спальни и почувствовал, как внутри все сжимается. Я знал, что там, за этой дверью, ждет меня Ирина. Моя, любимая, моя истинная. Но когда я открою — увижу лицо Катрин. То же лицо, которое отравило мою жизнь… Лицо женщины, которую я ненавидел.
— Нужно время, — тихо прошептал я, унимая внутри ярость.
Одно тело, но души разные. Я полюбил Ирину в этом теле, я люблю Ирину сейчас, просто… Нужно снова привыкнуть. Главное — не обижать Рину, не отталкивать ее и не делать ей больно. Она это не заслужила. Она заслужила, чтобы ее целовали, обнимали и дарили ей ту любовь, которую она дарила детям. Которую она дарила мне. И я любил ее, безумно ее любил… Это всего лишь тело.
Я глубоко вздохнул, призвал всю свою волю и толкнул дверь.
И замер.
Рина не спала. Она сидела на кровати — в белой рубахе, с заплетенной в косу красной лентой. На ее ногах были сапоги, и, увидев меня, она смущенно улыбнулась.
Моя Ирина. Моя хрупкая. Моя любимая. Моя истинная, желанная… Но я ничего не мог поделать, ведь так ясно видел перед собой Катрин.
Глава 108.
* Ирина *
В комнате было холодно. А может, я просто тряслась от переживаний. Пальцы то и дело теребили край рубахи, сминая грубую ткань, и я чувствовала, как ладони становятся влажными.
Эта ночь…
От воспоминаний о первой и единственной нашей ночи на лицо то и дело лезла глупая, счастливая улыбка. Я помнила его руки, его дыхание, его глаза, горевшие золотом. Но тогда все было иначе. Все получилось само собой, а теперь… Я сидела и знала, чего жду.