Прошло несколько минут, прежде чем ее рыдания начали стихать. Она все еще всхлипывала, но уже не так отчаянно. Я чувствовала, как дыхание постепенно выравнивается.
— Мария, — тихо сказала я, — что случилось? Почему ты убежала?
Она подняла на меня заплаканное лицо, и я увидела в ее глазах… боль. Я не знала, к чему готовиться. Совершенно не представляла, что она скажет.
— Я… я не могу, — прошептала она, и голос ее сорвался. — Вы все такие хорошие. Вы делаете для меня добро, а я… я не заслуживаю этого.
Я нахмурилась. Я ожидала, что Мария скажет, что напугана, что не привыкла еще к нам, что скучает по сестре, — но никак не ожидала услышать это.
— Что ты такое говоришь? — я старалась говорить мягко, но твердо. — Ты хорошая девочка, Мария. Ты добрая, смелая, ты…
— Нет, вы не понимаете, — перебила она меня. — Не понимаете.
На ее глазах снова стали наворачиваться слезы. Она всхлипнула.
— Мария… — тихо прошептала я. — Ты…
— Я убийца, — перебила меня она и подняла на меня свои глаза.
Я застыла от того, сколько боли, отчаяния и страха плескалось в ее взгляде.
— Что? — не поняла я, и девочка снова всхлипнула.
— Это я… Я убила… убила леди Катрин.
Глава 114.
* Мария *
— Мария, что я тебе сказала? — голос Лисы был строгим, но я слышала, как он дрожит от волнения.
Я уставилась в пол, разглядывала свои стоптанные башмаки, потому что смотреть на Лису было стыдно.
— Не выходить, не разговаривать, ни в коем случае не попадаться ей на глаза…
Словно я могла забыть, напомнила она.
— Но у меня горло болит, — прошептала я, и голос мой задрожал. — Я хотела попросить у тебя горячего молока…
Лиса вздохнула, потом подошла ко мне, присела на корточки и подняла мое лицо за подбородок. Глаза у нее были уставшие, как всегда, но в них светилась любовь — та самая, которую она прятала за строгостью.
— Прости, малышка, — сказала она мягко, и я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Горло болело, а от того, что Лиса ругалась, мне было особенно грустно. — Прости меня. Я просто не хочу, чтобы тебе причинили вред.
Я знала, что Лиса не злая. Просто она переживала обо мне. После того как мама и папа умерли, ей пришлось с детства взять всю заботу о нас двоих. Она работала так много, что руки у нее были в мозолях. Так много, что вечером она плакала от усталости… Но при мне она всегда старалась улыбаться. Потому что она была моя старшая сестра… Но сейчас она не понимала!
— Но госпожа Катрин добрая, — возразила я. — Она угощает меня сладостями, она позвала для меня лекаря…
— Она не госпожа Катрин, — так жестко отрезала Лиса, что я аж вздрогнула. — Это дух в ее теле, Мария. Это… Это заблудшая душа. Она даже называет себя по-другому… Рина.