Я говорила искренне, сквозь слезы, не стыдясь их. Голос дрожал, срывался, но я не останавливалась.
— Мне так жаль, Тит. Твой папа был очень хорошим человеком. Он очень сильно вас любил. Любил тебя и Вики. Он много о вас говорил, много вспоминал. Вы были для него самым главным в жизни. Самым важным.
— Тогда почему… — голос мальчика дрогнул, и в его глазах что-то мелькнуло. Вопрос? Подозрение? Надежда? Я не могла разобрать. — Почему он делал все, что велела Катрин?
Я покачала головой.
— Она что-то с ним сделала. Я не знаю что… но что-то очень плохое, Тит. Поверь мне, он бы все отдал ради вас. Все, что у него было. И он бы очень хотел… чтобы я сделала это для вас. Чтобы я позаботилась о вас.
Мальчик молчал. Он стоял напротив, с красным, мокрым от слез лицом. Руки его дрожали, но он не уходил.
— Тит, я позабочусь о вас, — сказала я и протянула руку с раскрытой ладонью. Я так хотела его обнять, но… я знала: он не позволит, но хотя бы… хотя бы держать его за руку… — Я знаю, Асмир бы этого хотел. Он вас очень любил. И я… я вас тоже люблю.
Тит отшатнулся. Резко, словно я ударила его.
— Я сам… — выдохнул он, вытирая нос рукавом. — Я сам позабочусь о Вики. Как заботился все эти годы. А ты… просто делай, что я говорю, заблудшая душа. И не думай, что я тебе верю.
Он кинул на меня последний взгляд. И в этом взгляде была вовсе не злость… Только боль.
— Тит…
Он не стал больше слушать. Развернулся и побежал прочь по коридору.
А я осталась сидеть на полу с протянутой рукой. В душе к одной ране прибавилась еще одна. Я закрыла лицо руками и дала себе минуту. Одну минуту на то, чтобы выплакаться в тишине.
— Ему нужно пережить потерю, — прошептала я самой себе, утирая слезы. — Он придет в себя. Мы оба придем в себя.
Я поднялась на ноги, вытерла лицо рукавом и тихо, стараясь не скрипеть половицами, вернулась в спальню. Мария спала. Ее волосы растрепались и разметались по кровати, а лицо было безмятежным. Мне стало немного легче, глядя на нее, а еще… в душе снова поднялась волна решимости.
Я подошла к столику и взяла книгу с открытой страницей. Последний раз вытерла слезы и вдохнула.
На мне огромная ответственность. Даже если Тит меня ненавидит. Даже если завтра он расскажет Вики и она тоже посмотрит на меня этим взглядом… Я не имею права сдаваться. Дети могут обижаться на меня, ненавидеть, вымещать свою боль — на то они и дети. А я буду их любить, потому что моя любовь к ним огромна. Наша с Асмиром любовь… Она огромна.
Завтра будет новый день. И я сделаю все, чтобы он стал лучше для них.
Глава 55.