Я протянула Дарену тряпку, а он застыл статуей и лишь медленно моргал. Смотрел на меня столь широко распахнутыми глазами, что те вот-вот могли выпасть из орбит. Словно я сказала невероятный ужас и бред, и он просто не верил своим ушам.
— Что? Ты хочешь, чтобы я убирал за этими детьми? – эти слова казались ему такими страшными, что он их прошептал. Видимо, надеялся, что если говорить тихо, они не превратятся в правду.
— Мы будем убирать вместе. Не только за детьми. А вообще очистим дом, чтобы можно было в нём спокойно жить.
Дарен нервно сглотнул и замотал головой. Вёл себя так, будто я протягиваю ему нож, а не тряпку. Словно никогда не держал ту в руках. А я-то уже знаю, что раньше он был слугой. Как быстро забывается плохое от хорошей жизни на чужой шее.
— Н-нет, Катрин, ты что, – он перехватил мою ладонь и со страстью поцеловал запястье. – Эти нежные ручки предназначены не для уборки. Я не позволю тебе таким заниматься!
Ишь, какой хитрый. Я еле сдержала усмешку.
— Ты хочешь убрать всё один? Я только за. Как раз смогу посидеть за бумагами, пока ты наводишь порядок.
Дарен замер, когда понял, что его манипуляция не сработала.
— Я… я имел ввиду, что это могут сделать дети. После, конечно. Когда их занятия с гувернанткой закончатся. Пыль ведь никуда не сбежит, – он нервно посмеялся, но мне уже было не до шуток.
— Если уборку будут наводить дети, я сяду за бумаги, а… чем же будешь заниматься ты? – одна из моих бровей вопросительно приподнялась вверх.
Дарен тут же обольстительно заулыбался и решил пустить в ход свой козырь. Мне и так было мерзко, а теперь он ещё решил обнять меня за талию, прижал к себе, и я прям ощутила, как ко мне прижимаются… причинным местом.
— Ну… зачем же сразу садится за бумаги? Тебе сначала нужно отдохнуть. Поэтому мы можем заняться чем-то поинтереснее, – он зашептал эти склизкие речи мне на ухо, и тут я не выдержала.
К горлу подступила тошнота. Словно меня домогается какой-то немытый, вонючий, грязный бродяга. И хоть от Дарена не пахло буквально, он был до иголочки чист и опрятен, но его моральные принципы источали зловоние куда хуже, чем самая большая куча мусора.
— Нет, – моментально отрезала я и отступила назад, вырываясь из навязчивых объятий. – Я не хочу. Мне не нравится заниматься чем-то подобным в грязном доме.
— В нашей комнате ещё как чисто, – не унимался ловелас со своей кривой ухмылочкой. – Давай, Катрин. Уж это куда приятнее, чем убирать за чужими детьми.
Я взяла тряпку и снова сунула её в руки мужу.
— Самое приятное – это жить в чистоте. Поэтому давай сначала мы займемся уборкой.