— Не надо, Тит, не ругайся, — тихо, сквозь слезы, взмолилась девочка. Она вцепилась в его руку и потянула его назад. — Не зли ее, пожалуйста. Не зли…
Тит, значит, так звали мальчика. Имя было незнакомым и казалось… странным. Но здесь все было странным, абсолютно все казалось неправильным.
— Я ничего не задумала, — произнесла со всей искренностью. — Я правда не понимаю, что происходит. Я… я ничего не помню.
Последнюю фразу я проговорила с ужасом от осознания сказанного. Я ничего не помню… Совсем ничего!
В глазах мальчика скользнуло недоверие. Он что-то хотел возразить, открыл рот, но вдруг замер. Его взгляд упал на мою шею, и все его внимание резко сузилось, сфокусировавшись на чем-то одном.
— Кулон… — прошептал он, — Он потух.
— Что? — не поняла я.
Он резко мотнул головой в сторону двери, откуда уже доносились приглушенные шаги и голоса. Мальчик замер словно забыл, как дышать.
— Тит, только не ругайся, — тихо попросила девочка. – Будет хуже… Делай как велят.
Она всхлипнула и снова закашляла.
Мальчик тряхнул головой, он кинул быстрый взгляд на меня, а после резко сказал:
— Сними кулон! — он показал пальцем на мою шею. — Спрячь! Быстро! Иначе… иначе тебя раскроют.
Я не понимала, в чем дело. Ничего не понимала. Но паника в его глазах была настолько настоящей, что я повиновалась. Мои пальцы нашли на груди холодный металл — висящий на цепочке кулон, о котором я даже не задумывалась. Я расстегнула застежку, стянула цепь и сунула его в складки платья, в карман, который нащупала у бедра.
В ту же секунду дверь отворилась.
В комнату вошли двое: пожилой, серьезный мужчина с кожаным саквояжем и тот самый красивый незнакомец, который кричал на детей.
Зайдя в комнату, он тут же кинулся ко мне и упал в мои ноги.
— Дорогая моя, я спешил как мог! Как ты? Прошу вас, сделайте все возможное, чтобы ей помочь! – запричитал он, а у самого из глаз полись слезы.
Он так за меня переживал? Но почему-то мне было от этого… неприятно? Разве можно так переживать обо мне, но обижать при это двух маленьких детей?
— Прошу вас, господин, дайте же мне осмотреть вашу супругу, — невозмутимо сказал вошедший мужчина и поставил саквояж на стол.
Супругу. Слово ударило по вискам тупой болью. Я зажмурилась, пытаясь поймать дыхание. Когда снова открыла глаза, то увидела, как к детям направляется немолодая женщина в строгом платье, жестом призывая их за собой.
— Дети… — вырвалось у меня хриплым шепотом. Не знаю, откуда взялись силы, но я попыталась подняться. Только вот ноги подкосились, и меня поймали руки моего… мужа. Он усадил меня обратно в кресло.