Я не знал эту девушку… Я ее не знал! Но я боялся, что она исчезнет, боялся даже подумать, что она… Что это она! Я сошел с ума! Я точно сошел!
Я медленно протянул руку. Коснулся ее щеки — пальцы встретили теплую, живую кожу. Я не верил. Не мог поверить. Я провел пальцами по ее волосам — мягким, темным, незнакомым. Но этот запах, этот взгляд, эта дрожь, которую я чувствовал, когда касался ее, — это была она. Я шагнул вперед, уткнулся лицом в ее волосы, вдохнул этот запах, и сердце дрогнуло.
— Ирина? — прошептал я, не веря своему голосу.
Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как ее пальцы вцепились в мою рубашку, как она дрожит всем телом.
— Я… я Ирина, — выдохнула она, и голос ее сорвался. — Асмир… Это я…
Я зарычал, вжал ее тело в свое, стараясь впитать этот запах… стараясь впечатать ее в себя.
— Ирина… Моя Рина, — прошептал я, оторвавшись.
Она кивнула головой, и этот жест, эта улыбка… Это лицо было не ее и ее одновременно… Но я чувствовал. Это она!
— Я сошел с ума, — прошептал я.
— Нет… — всхлипнула она. — Асмир, это правда, я…
Я смотрел на нее, чувствуя, как мир возвращается на свои места. Как пустота внутри заполняется ее голосом, ее дыханием, ее любовью.
— Ты… не умерла, — сказал я, и голос мой сорвался от слез.
Она покачала головой, и слезы покатились по ее щекам.
— Я не могла умереть, — прошептала она, и в голосе ее вдруг мелькнула та самая озорная нотка, от которой у меня всегда замирало сердце. — У нас же скоро свадьба. День рождения Тита. Столько дел… умирать некогда, Асмир…
Я засмеялся — сквозь слезы, сквозь боль, сквозь все, что мы пережили. Шагнул вперед, притянул ее к себе и поцеловал. Этот поцелуй был нежным, трепетным, полным боли и облегчения. Я чувствовал ее вкус, ее тепло, ее дыхание — и знал: это она. Моя Ирина.
Я отстранился, заглянул в ее глаза. Другая. Совсем другая. Но ее мимика, ее голос, ее запах — я видел ее. Я видел ее в любом теле, в любой оболочке.
— Я боялась, — призналась она, и голос ее дрогнул. — Я боялась, что Катрин сможет тебя обмануть, что навредит…
— Не в этот раз, — сказал я, и в голосе моем зазвенела уверенность. — Я больше никогда не перепутаю тебя ни с кем. Никогда. Я увижу… увижу тебя в любом теле, в любом облике. Наши души связаны. Ты — моя. А я — твой.
Она всхлипнула, прижалась ко мне, и я чувствовал, как ее плечи вздрагивают.
— Асмир… Катрин…
— Ее больше нет, — твердо сказал я. — И Елены больше нет. Теперь точно конец. Закончилось все. Все, Рина. Все.
Ирина всхлипнула, а я вжал ее в свое тело, укрывая в собственном тепле.
— Пойдем домой… Расскажешь все, — прошептал я.