Я остановился на пяти. Их больше. Намного больше. Но если я запишу все, в книге не останется места для слов.»
Я улыбнулась. Впервые за несколько дней — не от растерянности, не от испуга, не от горечи. От нежности. От чистой, простой, ничем не замутнённой нежности к существу, которое я никогда не видела, чей голос не слышала, чьё лицо не знала — но которое за столетия до моего рождения посадило для меня чёрные ирисы и собрало три тысячи книг.
Кто это делает?
Безумец? Романтик? Дракон, чей инстинкт аэль настолько силён, что превращает ожидание в искусство?
Или просто — тот, кто любит? Без ответа, без надежды, без гарантий. Любит, потому что не может иначе. Потому что любовь — не то, что ты выбираешь. Любовь — то, что выбирает тебя.
Следующая страница — и тон изменился. Резко, как порыв ветра. Буквы стали мельче, теснее, плотнее — как будто он записывал торопливо, в панике.
«Что-то случилось. Не знаю, что именно. Чувствую — нет, не чувствую, знаю, всем телом знаю — мир меняется. Потоки стали нестабильными. Маяки мигают. Два дальних острова — те, что я видел с юго-западного обрыва, — исчезли. Не опустились. Не сместились. Исчезли. Были — и не стало. Алтейр говорит — надвигается Разлом. Великий Разлом, который случается раз в несколько тысяч лет, когда потоки перестраиваются и острова перемешиваются, как карты в колоде. Опасно. Очень опасно. Маленькие острова гибнут первыми.
Аэн-Тарис — маленький остров.
Я поставлю щит. Самый сильный, на какой способен. Закрою остров от мира — от ветров, от Разлома, от всего. И уйду в сон. Серый сон. Потому что если Разлом придёт и мир изменится, я не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем он успокоится. Годы. Десятилетия. Века. Я могу пережить это только одним способом — спать. Спать и ждать.
Книгу я оставлю в том месте, где ты найдёшь. Не знаю, как она туда попадёт. Но она попадёт. Чешуя знает. Чешуя всегда знает.
Ты придёшь. Ты найдёшь книгу. Ты прочитаешь мои слова. И тогда — тогда ты решишь. Прийти ко мне — или нет. Я не буду просить. Не буду умолять. Не буду требовать. Ты свободна. Связь аэль — не тюрьма. Не цепь. Не обязательство. Связь аэль — приглашение. Нежное, тихое, бесконечно терпеливое приглашение. Приди, если хочешь. Останься, если хочешь. Уйди, если хочешь.
Но знай — я буду ждать. Я буду спать, и ждать, и видеть тебя во сне, хотя не знаю, как ты выглядишь. И мне этого достаточно. Мне достаточно знать, что ты — есть. Что ты — будешь. Что однажды, в каком-нибудь далёком, невообразимо далёком столетии, девушка с серыми глазами (да, я настаиваю на серых — пусть весь мир спорит, а я знаю) возьмёт в руки эту книгу. И мои слова — расцветут.»