— Я с вами.
— Зачем? Я сама справлюсь.
— Я знаю, что справитесь. Просто пройдусь.
Они зашагали через лётное поле. Под ногами хлюпала грязь, смешанная со снегом. Где-то вдалеке гудели моторы — эскадрилья Рябова уходила на очередное задание. Скиф проводил их взглядом и подумал: пятнадцать машин. Утром было шестнадцать — одну не успели подготовить.
— Ефрейтор, — сказал он, когда они отошли подальше от стоянок. — Можно вопрос?
— Можно.
— Почему вы здесь?
— Вы уже спрашивали, товарищ майор. В декабре, когда я только прибыла.
— Помню. Но тогда вы ответили уставным.
Соловьёва помолчала, перешагивая через лужу.
— У меня жених погиб, — сказала она наконец. — В июле, под Смоленском. Лётчик. Мы с ним вместе в Горьком жили, на одной улице. Когда началась война, он ушёл в училище, а я — на курсы связистов. Думала — если не могу летать, буду хотя бы связь обеспечивать. Чтобы те, кто летает, не гибли из-за того, что вовремя не передали приказ.
— Понимаю.
— А вы?
— Что — я?
— Почему вы здесь?
Скиф усмехнулся про себя. Он мог бы рассказать ей правду — про будущее, про отказ систем, про чужое тело. Но кто бы поверил?
— Долгая история, — сказал он. — Если коротко — я просто делаю то, что должен.
— Это не ответ.
— Другого пока нет.
Соловьёва кивнула. Она не стала настаивать — видимо, поняла, что он не хочет говорить.
У развилки, где стояла старая берёза, они нашли обрыв. Кабель был перебит в двух местах — видимо, осколками вчерашнего снаряда. Соловьёва опустилась на корточки, достала инструменты и принялась за работу. Скиф стоял рядом, глядя по сторонам. Война здесь чувствовалась во всём: в воронке у дороги, в обгорелом остове грузовика, в тишине, которая то и дело прерывалась далёкими разрывами.
— Готово, — сказала она через несколько минут. — Сейчас проверю.
В наушниках что-то затрещало, потом прорвался голос — далёкий, но различимый:
— База, я — Разведчик. Возвращаюсь. Вижу колонну…
— Работает, — сказала Соловьёва с облегчением.
— Тогда идём обратно.
Они зашагали к штабу. Солнце поднялось выше, и снег на открытых местах уже начал подтаивать. Скиф думал о том, что такие, как Соловьёва, — они и есть настоящие герои. Незаметные, невидные, но без которых всё рухнет. Связисты, техники, медсёстры — все, кто делает свою работу не за награды, а потому что иначе нельзя.
--
К вечеру пришла сводка. Наступление продолжалось: освободили Гжатск, Вязьму, Сычёвку. Фронт смещался на запад, и полк Скифа должен был перебазироваться дальше — под Издешково.
Скиф собрал командиров в штабе.
— Завтра — перелёт. Машины готовить, личный состав — на грузовики. На новом месте нас уже ждут.