В наушниках раздался голос Соловьёвой — чёткий, спокойный, как всегда:
— Седьмой, я — База. Посты ВНОС докладывают: цель подтверждаю. На стоянках — до двадцати транспортных «Юнкерсов». Зенитные позиции — по периметру. В воздухе — патруль «мессеров», четыре пары.
— Понял, База. Работаем.
Пе-2 пошли в атаку первыми. Пикировщики заходили на стоянки, сбрасывая бомбы. Один транспортник вспыхнул, другой, третий. Склады ГСМ взорвались, озарив аэродром оранжевым заревом. «Илы» Белозёрова добавили по зенитным позициям, заставляя их замолчать.
А потом появились «мессеры».
Их было восемь — четыре пары. Две пары навязали бой истребителям прикрытия, две зашли на пикировщиков. Скиф заметил среди них два «Фокке-Вульфа» — видимо, те самые, что Манштейн пытался перебросить для прорыва.
— Рябов, прикрой пикировщиков! Я — на «фоккеров»!
— Принял!
Скиф зашёл на ведущего FW-190 с фланга. Немец попытался уйти вверх, используя преимущество в скорости, но «Як» был манёвреннее на малых высотах. Короткая очередь — и «Фокке-Вульф» задымил, пошёл к земле.
— Двадцать восьмой!
Но бой продолжался. Ещё один «Як» из эскадрильи Ерёменко горел — пилот выпрыгнул, парашют раскрылся над степью. Ещё один «Ил» был подбит, но дотянул до своих.
Аэродром Питомник превратился в море огня. Транспортные «Юнкерсы» горели на стоянках. Склады взрывались. Полоса была изрыта воронками. Воздушный мост, связывавший котёл с внешним миром, перестал существовать.
— Уходим! — скомандовал Скиф. — Всем отход!
Группа развернулась и взяла курс на базу.
--
На земле Скифа ждал Белозёров. Командир штурмовиков впервые за долгое время улыбался.
— Ну что, товарищ майор. Кажется, добили.
— Добили, — согласился Скиф. — Теперь им некуда сажать транспортники.
— Это значит — конец?
— Это значит — начало конца.
Белозёров кивнул. Он понимал: до полной победы ещё далеко. Но сегодня они сделали важный шаг.
Подошла Соловьёва. В руках у неё был конверт.
— Товарищ майор, вам письмо. Из Серпухова.
Скиф взял конверт. Почерк Лидин — он узнал его сразу. Развернул листок.
«Дорогой Евгений Викторович. У нас всё хорошо. Саша продолжает преподавать, я работаю в санчасти. Недавно приходило письмо от Зацепина — он передаёт вам привет и говорит, что ваш метод теперь изучают во всех лётных школах. Мы гордимся вами. Ещё у нас новость: мы ждём ребёнка. Если будет мальчик — назовём Евгением. Если девочка — Александрой, в честь Саши. Берегите себя. Ваши Лида и Саша».
Скиф перечитал письмо. Он сидел, глядя на листок, и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Ребёнок. У Лиды и Куронена будет ребёнок. Жизнь продолжалась. Даже здесь, посреди войны, она находила себе дорогу.